Страница 13 из 250
Глава 4
Отдых до обеда помог, но не до конца, и ноги сильно болели. Но нужно было вставать, поэтому Сергей взял миску и в сопровождении Петра направился в большую трапезную, где кормили дружинников графа. Помещение, в котором уже обедали с полсотни мужчин, мало отличалось от зала господина Дюже, и ели дружинники то же самое, чем потчевали постояльцев в покинутом Сергеем заведении. Новенького сразу заметили.
– Смотри, – толкнул один дружинник другого. – Тот самый герой, который оседлал дема! А что, крепкий парнишка, такому это ничего не стоит.
Дружинники заржали.
«Нужно срочно отбрехаться, – понял Сергей, – иначе лавры барона Мюнхгаузена прилипнут навечно».
– Кто-то не верит тому, что мы используем демов для езды? – спросил он, усаживаясь на свободное место. – Если есть желающие послушать, могу рассказать. У нас не делают из этого тайны.
Все навострили уши, а те, кто сидел в дальнем конце зала, перебрались ближе к рассказчику.
– С обычными демами человеку не справиться, – начал фантазировать Сергей, – поэтому мы крадём у них яйца. Это самое сложное и опасное в работе. Случается, что из ушедших на промысел отрядов не возвращается ни один человек. Яйца везут, хорошо закутав в ткань, чтобы не остыли, а в посёлках, где занимаемся молодняком, уже заранее греют песок. Добытчики стараются привозить только те яйца, которым осталось лежать дней пять-десять, чтобы меньше возиться с нагревом. Незадолго до того, как вылупятся детёныши, хозяева будущих демов садятся возле яиц и ждут. Первого, кого увидит детёныш, он считает своей матерью. Остаётся покормить мясом, и он будет ходить за вами как привязанный. Едят они очень много, но и растут быстро. В возрасте двух месяцев, когда демы размером с лошадь, молодняк начинают приучать к седлу. В этом есть свои тонкости. Поначалу они нервничают и могут отхватить руку тому, кто не вовремя попался под ноги, но это быстро проходит. В возрасте трёх месяцев уже начинают ездить, хотя демы продолжают расти и в полную силу входят очень нескоро.
– Постой! – перебил его один из дружинников. – Так ты хочешь сказать, что всё это время с демами возятся их будущие хозяева?
– Так и есть, – подтвердил Сергей. – Демы не товар, продавать их бесполезно, они служат только хозяину. Зато даже молодой дем бежит с седоком в два раза быстрее хорошего коня, а в битве они сражаются наравне с хозяевами. Иногда их выпускают одних на противника, и тот бежит.
– Я тоже удрал бы! – под общий смех сказал сидевший рядом с Сергеем дружинник. – Даже один дем – это кошмар, а целая толпа... Сбросил бы доспехи и драпанул так, чтобы не догнали никакие демы! Хороший рассказ. Если ты и соврал, то складно, молодец!
– Да, интересный рассказ, – задумчиво сказал богато одетый мужчина лет сорока, стоявший у входа в трапезную вместе с Роном Содером. – Это и есть ваш оруженосец, барон? Интересный молодой человек. Когда он поест, приведите его ко мне.
– Ты заинтересовал графа! – больно ткнул Сергея локтем Петр, когда стоявшие у дверей вышли. – Везёт же некоторым!
Быстро доев содержимое миски, Сергей поспешил выйти из трапезной, полагая, что его ждёт барон. Он не ошибся.
– Пойдём провожу к его сиятельству, – сказал Рон. – О демах не соврал?
– Сам я на них не ездил, – ответил Сергей, – молод ещё.
Рон удовлетворился ответом, и они, больше не разговаривая, поднялись по лестнице на второй этаж замка и пошли в дальний конец левого крыла, к кабинету графа. Дверь из коридора открывалась в небольшое помещение, уставленное несколькими секретерами с большим количеством выдвижных ящичков, возле которых суетился один из слуг. Не обращая на него внимания, Рон распахнул следующую дверь и слегка подтолкнул в неё Сергея.
– Заходите, молодой человек! – поторопил его сидевший за столом граф. – Спасибо, барон, вы можете уйти. Садитесь на этот стул, Серг, и рассказывайте.
– Что рассказывать, ваша сиятельство? – спросил Сергей, стараясь не выдать охватившего его волнения.
– Расскажите о своих родителях, о том, как оказались на корабле и попали к нам. Словом, всё, что покажется важным. А если что-то покажется важным мне, я вам скажу.
Сергей уже не один раз обдумывал в подробностях, что нужно рассказать, если вдруг у кого-нибудь из имеющих власть проснётся интерес к его персоне, поэтому сейчас не пришлось ничего придумывать.
– Значит, вы не сможете показать место высадки, – сказал граф, когда закончится рассказ.
«Интересно, зачем это тебе? – подумал Сергей. – Сделать вид, что обиделся?»
– Мне, граф, было не до того, чтобы запоминать прибрежные кустики и делать зарубки на деревьях! – сказал он, хорошо изобразив злость. – Я до этого почти месяц сидел на разваливающимся корабле. Уже начало темнеть и штормило, а я еле держался на ногах, тем не менее бросился собирать то, что могло пригодиться и не было унесено прибоем. Потом эти вещи спасли меня от голодной смерти и дали возможность пройти через половину королевства. Ваши земляки ничем не отличаются от других людей. Они готовы оказывать сострадание только взамен на встречные услуги. Да и что я могу рассказать о своём бродяжничестве, если совсем не знал языка? Это сейчас я свободно на нём говорю.
– Не стоит на меня обижаться, Серг! Право, я не имел в виду ничего дурного. А чтобы это доказать, приглашаю вас отужинать в кругу моей семьи. Барон говорил, что вы хотели изучить нашу письменность? Похвальное желание! Я могу в этом помочь. Моей младшей дочери девять лет, и её сейчас учат. Я прикажу учителю с вами позаниматься, а барон перенесёт ваши занятия на послеобеденное время. Вы можете идти, Серг, вечером я пришлю за вами слугу.
«Теперь придётся выдумывать что-нибудь интересное для семьи графа, – думал Сергей, возвращаясь в свою комнату. – Надо будет расспросить о них Петра».
В коридоре он увидел барона, который явно нервничал в ожидании оруженосца.
– Чем закончился ваш разговор? – спросил он, увидев Сергея. – Тебя оставляют в дружине?
– У нас не было разговора о дружине. Он подробно расспрашивал о родственниках и путешествии, а потом пригласил поужинать с семьёй. Наверное, придётся весь вечер развлекать его родню. Ещё пообещал помочь с изучением письма. А больше мы ни о чём не говорили. Ты можешь рассказать, что у него за семья?
– Из старшего поколения, кроме самого графа, может присутствовать только его отец. Старику уже под восемьдесят, и у него не всё в порядке с головой. Но его вряд ли заинтересуют твои рассказы. Он вообще недолюбливает молодёжь.
– А жена графа?
– Умерла во время родов два года назад. Наверное, он её любил, если до сих пор не нашёл замены и, по слухам, даже не валяет служанок. Пройдёмся по детям. Наследник у него есть, но он почти всё время пропадает в столице. Король допустил молодого Анжи в свою свиту и, похоже, что они сдружились. Встретишься с двумя дочерьми. Наверное, граф рассказал о младшей, а вот о старшей – вряд ли. Не любит он о ней говорить.
– И с чем это связано? Или это секрет?
– Секрет, о котором всем известно. Старшая дочь, которой уже восемнадцать, свихнулась из-за влечения к мужчинам. Нервная и истеричная девица, которой всё мало. Она перепробовала многих в замке, иной раз по нескольку за ночь. Граф уже и наказывал, и запирал, и вызывал врачей – всё без толку. Врачи определили болезнь и сказали графу, что ограничивать дочь опасно для её душевного здоровья, вот он и не ограничивает, только старается, чтобы этот позор не вышел за стены замка. А у нас кое-кто и рад, она ведь само очарование. Представляешь, каково графу? Её ведь и замуж не выдашь. Не знаю, как с этим у вас, а у нас муж имеет право убить неверную жену собственной рукой, лишь бы были свидетели измены. Сам понимаешь, что их не придётся долго искать. Вот я и думаю, зачем граф позвал тебя на эти посиделки? Может, решил подвести к дочери, чтобы она не шлялась с этим делом сама по замку? Всяко лучше, если у неё будешь один ты, чем вся дружина, да ещё и дворня в придачу. Если это действительно так, постарайся чего-нибудь выбить. Свободных имений у графа нет, но ему нетрудно подтвердить твой титул.