Страница 6 из 16
Было время, когда не существовало – <;как бы назвать его? (мы дали этому снадобью такое имя, от которого может пропахнуть моя книга и привлечь внимание какого-нибудь рыцаря веселого образа, чего мне совсем не хочется) – когда не существовало то – то, без чего бы вам, любезный читатель, нечего было налить на вашу курильницу; старинному щеголю на свой платок и на самого себя; без чего нельзя бы сохранять уродов в Кунсткамере; нечем было бы русскому человеку развеселить свое сердце; словом, то, что новые латинцы и французы назвали водою жизни[11]. – Вообразите себе, какую переборку должно было произвести в это время открытие Арнольда де Виллановы[12], – когда он пустил по миру алкоголь, собирая в тыкву разные припасы для сотворения человека по своему образу и подобию.
Скажите, кого бы уморила нынешняя Медицина, если бы Господин Бомбастус Парацельзий не вздумал открыть приготовления минеральных лекарств[13]? ¿Что бы стали читать наши почтенные родители, если бы Брюс не написал своего календаря[14]? Если бы Василий Валентин[15]…
Но, впрочем, это долгая история; всех не переберешь, а только вам наскучишь. Дело в том, что все открытия тех времен производили такое же обширное влияние на человечество, какое бы ныне могло произвести соединение паровой машины с воздушным шаром, – открытие, мимоходом будь сказано, которое поднялось было бы, да и засело и, словно виноград, не дается нашему веку.
¿Неужели в самом деле все эти открытия были случайные? ¿Разве автомат Альберта Великого не требовал глубоких механических соображений? ¿Разве antimonium Василия Валентина[16] и открытия Парацельзия не предполагают глубоких химических сведений? Разве ars magna Раймонда Луллия[17] могло выйти из головы, не привыкшей к трудным философским исчислениям; разве, разве… ¿Да если бы эти открытия и были случайные, то зачем эти случаи не случаются ныне, когда не сотня монахов, разбросанных по монастырям между дюжиною рукописей и костром инквизиции, а тысячи ученых, окруженных словарями, машинами, на мягких креслах, в крестах, чинах и на хорошем жалованьи трудятся, пишут, вычисляют, вытягивают, вымеривают природу и беспрестанно сообщают друг другу свои обмерки? ¿Какое из их многочисленных открытий может похвалиться, что оно столько же радости наделало на земном шаре, как открытия Арнольда де Виллановы с Компаниею?
А кажется, мы смышленнее наших предков: мы обрезали крылья у воображения; мы составили для всего системы, таблицы; мы назначили предел, за который не должен переходить ум человеческий; мы определили, чем можно и должно заниматься, так что теперь ему уж не нужно терять времени по-пустому и бросаться в страну заблуждений.
¿Но не в этом ли беда наша? ¿Не оттого ли, что предки наши давали больше воли своему воображению, не оттого ли и мысли их были шире наших и, обхватывая большее пространство в пустыне бесконечного, открывали то, чего нам ввек не открыть в нашем мышином горизонте.
Правда, нам и некогда; мы занимаемся гораздо важнейшими делами: мы составляем системы для общественного благоденствия, посредством которых целое общество благоденствует, а каждый из членов страдает – словно медик, который бы облепил все тело больного шпанскими мухами и стал его уверять, что от того происходит его внутреннее здоровье; мы составляем статистические таблицы – посредством которых находим, что в одной стороне с увеличением просвещения уменьшаются преступления, а в другой – увеличиваются, – и в недоумении ломаем голову над этим очень трудным вопросом; составляем рамку нравственной философии для особенного рода существ, которые называются образами без лиц, и стараемся подтянуть под нее все лица с маленькими, средними и большими носами; мы отыскиваем средства, как бы провести целый день, не пропустив себе ни одной мысли в голову, ни одного чувства в сердце; как бы обойтиться без любви, без веры, без думанья, не двигаясь с места, словом, без всей этой фланели, от которой неловко, шерстит, беспокоит; мы ищем способа обделать так нашу жизнь, чтобы ее историю приняли на том свете за расходную книгу церковного старосты – [тому свечку, другому свечку] – и должно признаться, что во всем этом мы довольно успели. в медицине? Мы трудились, трудились – и открыли газы – и, заметьте, в то самое время, когда химик Беккер убил Алхимию[18], – разобрали все металлы и соли по порядку; соединяли, соединяли, разлагали, разлагали; нашли железисто-синеродный потассий, положили его в тигель, расплавили, истолкли в порошок, прилили водохлорной кислоты, пропустили сквозь сухой хлористый кальций и проч, и проч. – сколько работы! – и после всех этих трудов мы добыли, наконец прелюбезную жидкость с прекрасным запахом горького миндаля, которую ученые называют водосинеродною кислотою, acide hydrocyanique, acidum borussicum, а другие – acide prussique – но которая во всяком случае гасит человека разом, духом, как свечу, опущенную в мефитический воздух; мы даем эту жидкость нашим больным во всяких болезнях и нимало не жалеем, когда больные не выздоравливают…
Этими-то, некогда знаменитыми науками, а именно: Астрологическими, Хиромантическими, Парфеномантическими, Онеи-романтическими, Каббалистическими, Магическими и проч, и проч…я задумал, Милостивый Государь, заниматься и нахожусь в твердой уверенности, что когда-нибудь сделаю открытие вроде Арнольда Виллановы! И теперь хотя я еще недалеко ушел в сих науках, но уже сделал весьма важное наблюдение: я узнал, какую важную ролю играет на свете философская калцинация, сублимация и дистилляция.
Я расскажу вам, любезный читатель, если вы до сих пор имели терпение продраться сквозь тернистую стезю моей необъятной учености, я расскажу вам случившееся со мной происшествие, и, поверьте мне, расскажу вам сущую правду, не прибавляя от себя ни одного слова; расскажу вам то, что видел, видел, своими глазами видел…
Глава II
Каким образом сочинитель узнал, отчего в гостиных бывает душно
Я был на бале; бал был прекрасный; пропасть карточных столов, еще больше людей, еще больше свечей, а еще больше конфет и мороженого. На бале было очень весело и живо; все были заняты: музыканты играли, игроки также, дамы искали, девушки не находили кавалеров, кавалеры прятались от дам; одни гонялись за партенерами, другие кочевали из комнаты в комнату; иные сходились в кружок, сообщали друг другу собранные ими замечания о температуре воздуха и расходились; словом, у всякого было свое занятие, а между тем теснота и духота такая, что все были вне себя от восхищения. Я также был занят: к чрезвычайному моему удивлению и радости, – от тесноты или так, по случаю, – мне удалось прижать к углу какого-то господина, который только что проиграл 12 робертов сряду; и я в утешение принялся рассказывать ему: о походе Наполеона в 1812 году, об убиении Димитрия Царевича, о монументе Минину и Пожарскому, и говорил так красноречиво, что у моего слушателя от удовольствия сделались судороги и глаза его невольно стали поворачиваться со стороны на сторону; ободренный успехом, я готов уже был приступить к разбору Несторовой Летописи, когда к нам приблизился почтенный старец: высокого роста, полный, но бледный, в синем фраке, с впалыми глазами, с величественным на лице выражением, – приблизился, схватил моего товарища за руку и тихо, таинственным голосом произнес: «¿Вы играете по пятидесяти?» Едва он произнес эти слова, как и старец в синем фраке, и мой товарищ исчезли, а я было только завел речь о том, что Нестор списал свою летопись у Григория Арматолы…[19] Я обернулся и удивленными глазами спрашивал у окружающих объяснения сего странного происшествия…
11
…то, что новые латинцы и французы назвали водою жизни – водка.
12
открытие Арнольда де Виллановы (1235–1313) – писатель-алхимик.
13
если бы господин Бомбастус Парацельзий не вздумал открыть приготовления минеральных лекарств? – немецкий врач, естествоиспытатель, мыслитель и алхимик (1493–1541).
14
если бы Брюс не написал своего календаря? – Календарь, появившийся в Москве в 1709–1715 гг., приписывался Якову Вилимоновичу Брюсу (1670–1735), военачальнику, политическому деятелю и ученому петровского времени.
15
Если бы Василий Валентин – алхимик, предположительно XV в.
16
antimonium Василия Валентина – сурьма.
17
Раймонд Луллий (ок. 1235–1315) – средневековый философ-мистик, миссионер, создатель оккультного учения «люлизм».
18
…когда химик Беккер убил Алхимию… – голландский теолог, который отрицал существование власти демонов над людьми.
19
…Нестор списал свою летопись у Григория Арматолы… – византийский монах и летописец (IX в.), составивший Хронику от «сотворения мира» до 842 г.