Страница 142 из 154
Дальше был штурм с воды. Воинам из Вышгорода повезло, они были в дальней лодке и не пострадали. Но при этом видели битву во всех подробностях: Как всё та же фигура устроила бойню на стене и корабле, полностью сорвав самый главный этап штурма. В этот день они напились опять.
Утром, стоило Ажинаю с гудящей после вчерашней попойки головой спуститься в общий зал, он увидел всё того же толстяка, перед которым кричал мужчина в полном доспехе:
— Он просто пришёл ночью и убил. Как с этим воевать? Сколько ни пей эликсиров, всё равно ублюдок сильнее! У меня парни скоро срываться начнут!
— Вы гвардия, это ваша работа, — тяжело вздохнул толстяк. — Он же как-то не срывается? Значит, ищите способ, как ему это удалось.
— Ай! С тобой бесполезно говорить, — сплюнул гвардеец и, резко развернувшись, взмахнув при этом плащом, вышел наружу.
— Столько проблем всего от одного бойца… — протянул толстяк, смотря ему вслед.
— Господин Тендзин, может, он в чём-то прав? Я был вчера под стенами, мы не можем остановить этого монстра.
— Остановим, в конце концов, это всего один человек. Как только они начнут голодать, подкупим прислугу и отравим, дай только время, — отмахнулся богач. — Уж чего, а времени у нас много. Не бывает городов, способных держаться посреди враждебной страны. Мы победим, достаточно просто не бросать осаду.
— Думаете? — спросил парень, с надеждой подняв глаза на старшего аристократа.
— Не сомневайся. Бейся спокойно!
— Спасибо, — поклонился Ажинай.
И они бились. Хоть часто больше лопатой, чем луком или саблей, но выбора не было. Вылазки осаждённых происходили раз в несколько дней, они строили укрепления, а гвардия упивалась зельями, всё чаще и чаще отгоняя демона от остальных. Да, они платили за это своими жизнями, но удалось начать снижать потери среди обычных бойцов.
Укрепления, усиленные скверной воины, всё работало. Вот и сейчас их троица замерла на башне, обстреливая отходящий от частокола отряд. А перед воротами демон дрался с двумя гвардейцами.
— Удивительно! — завистливо воскликнул Тургэн. — Я не вижу их движений.
И это действительно так. Поднималась пыль, летели искры от столкновения металла, но понять в смазанных от скорости перемещениях ничего не получалось.
По крайней мере до того момента, пока из вихря не вылетело безголовое тело. Вдогонку за ним, явно спасая свою жизнь, выпрыгнул гвардеец в помятом шлеме. Перемахнув ворота одним прыжком, он замер, уперевшись одной рукой в землю.
Демон его не преследовал, отступив назад и смешавшись со своим отрядом.
— Отходят!
Ажинай бросил взгляд на кричащего друга и перевёл его на гвардейца. Тот, скинув мятый шлем, тихо рычал, поднял на них затянутые тьмой глаза, в которых не было видно разума. Брюнет рефлекторно сделал шаг назад, опасаясь гвардейца.
Именно это его и спасло, когда, вскинув кверху голову, усиленный скверной боец, срывая связки, зарычал. А следом прыгнул к ним на башню. Хаган только начал поворчиваться к нему, взметнув длинные волосы, которыми он так гордится, невзирая на насмешки друзей, когда тяжёлая сабля сорвавшегося развалила его на две части, несмотря на неплохой панцирь.
Правая часть отлетела в Ажиная, заставив шагнуть назад и, оступившись, рухнуть с башни, увидев напоследок, как следующий удар вскрывает грудь Тургэна. Упал юноша плохо — на брёвна коновязи. Вспыхнуло болью в левой ноге, в рёбрах, а после приложило головой об землю.
Только немного оклемавшись, воин смог оценить бойню, что устраивал гвардеец. С ним никто не сражался, все старались спрятаться, сделать так, чтобы ему было лень ими заниматься. Прямо на глазах у шокированного высшего сорвавшийся вскрыл горло бойцу и, сделав пару жадных глотков, побежал дальше.
Пить, видимо, хотел, и в кровавом угаре не разбирая, что именно. А может и специально, кто знает этот искажённый разум? Брюнет застыл и не шевелился, боясь привлечь внимание. Даже в тот момент, когда бывший гвардеец ворвался в большую избу, где отдыхало две дюжины бойцов, и появился наружу через минуту, измазанный в крови сверху донизу. Остановился, повёл носом и метнулся в другой дом.
Шум короткого боя, а потом он вышел наружу и, разогнавшись, перепрыгнул через стену, в поисках лучшей добычи. Ажинай только выдохнул, поняв, что смерть сегодня прошла мимо.
Как он узнал после, ослабевшего от траты силы безумца добили тройкой гвардии. Сам же парень через два дня уже ехал на телеге в Вышгород, вместе ещё с несколькими ранеными. Сломанная нога, рука и рёбра не давали ему возможности продолжить воевать. Дорогая алхимия вся уходила на гвардейцев, способных хоть как-то сдерживать демона.
Парень был рад. Возвращаться под стены Бродно он больше не хотел. Месть за брата? Ради этого он уже потерял друзей, выкинуть ещё и свою жизнь? Кому от этого станет лучше? Всё, что хотелось молодому аристократу — это оказаться дома, обнять мать, сестёр и, наконец, расслабиться. Победят и без него.
Родной город встретил раненого воина запахом моря, тёплыми объятиями причитающей матери, криками сестёр и рукопожатием отца. И вдоволь навоевавшийся парень расслабился, позволяя выпитому зелью быстрее восстановить организм.
Он отдыхал. Правда, в отличие от времени до войны, больше с книгой в руках или разговорами с отцом о хозяйстве и политике, чем на весёлых пьянках с друзьями. Единственный раз он позволил себе напиться, лишь когда рассказал родичам мёртвых друзей о судьбе их сыновей.
Купил себе полную броню и набор боевой алхимии. На это его сподвиг один с диалог с отцом, когда они сидели вечером возле камина с вином в руках. Тогда он спросил старшего родича:
— Как думаешь, на что надеятся бунтовщики? Одни, в осажденном городе, на острове, где никто не сможет им помочь.
— Не знаю, — отрицательно покачал головой тот. — На помощь извне?
— Так ведь неоткуда ей появиться. На реке только деревни и Вышгород, а мы не пропустим к ним наёмников. Да и даже если они пройдут, на сколько людей им хватит денег и на какой срок?
— А с чего ты взял, что они на что-то надеются, сын? Весь их выбор — это умереть в бою или просто умереть. Чернь загнана в угол, а в такой обстановке даже крысы будут сопротивляться. Всё правильно делают наши, полгода или год осады — и они начнут дохнуть от голода.
— Вроде всё верно… — с сомнением протянул парень. — Но не похожи они на тех, кто уверен в собственной гибели: слишком рационально сражаются. Добывают снаряжение, пропускают через бои максимальное количество народу. Как будто к чему-то готовятся.