Страница 2 из 3
Предлагали на выбор несколько городов, в том числе Новосибирск, а я выбрал Оренбургскую область, Орск, старинный город на Урале. Там было оборонное предприятие, которое до войны дислоцировалось в Туле.
Это был зов предков. Мои родители познакомились на Урале, куда отец совсем юным прибыл с Дальнего Востока, чтобы там окончить техникум и стать теплоэнергетиком. Я и сам родился на Урале, туда и решил вернуться.
Орский механический завод был особенным, он работал по лендлизу. В годы войны сюда привезли американское оборудование полного цикла: целые комплексы, гигантские печи «Континенталь», мощные прессы, металлообрабатывающие станки, конвейеры и много еще всего. Какова была цель? Победить вместе в войне с фашистскими захватчиками.
Вот у тебя есть латунный кружок, и из него надо сделать гильзу крупного калибра, от 76 мм до 200 мм. Это оборудование позволяло делать такие гильзы, и, к слову, предприятие до сих пор продолжает работать.
Нас прислали группой из семи человек: меня добровольно, а остальных по разнарядке. Я очень хотел работать у станка и получил направление во второй цех, где как раз и делали те самые гильзы. Так в подчинении у 23-летнего юнца оказалось около сорока женщин.
Вес изделий, в зависимости от калибра, был от 16 до 30 кг, и вот каждая женщина за смену должна была перекидать около трех тысяч гильз, дисков, колпаков.
Если бы посторонний человек понаблюдал за работой цеха, он бы был потрясен увиденным. Всю тяжелую, изнурительную работу выполняют женщины, а несколько мужиков стоят у токарных станков и не напрягаются, и так же два наладчика, которые пару раз за смену выполняют свои регламенты, а все остальное время сидят в курилке.
Конечно, женщины там были героические: у всех плечи мощные, развитые мышцы, сильные руки. С одной стороны, они вызывали восхищение своей мощью, а с другой – я был немного напуган. Худощавый, долговязый, с непокорной копной вьющихся волос, я был для них мальчишкой. Как мне было заставить их слушать и слушаться меня? Поразить их физической силой у меня не было шансов. Пришлось брать умом и изобретательностью. Поэтому общий язык мы нашли мгновенно.
Я носился там как электровеник: что значит из диска сделать гильзу? Это же не просто одна операция. Первая вытяжка, вторая, третья, четвертая, пятая, причем после каждой вытяжки конечное изделие проходит термообработку, потому что надо снимать внутреннее напряжение, которое образуется в результате воздействия пресса. Снял – дальше ты должен сделать на поверхности гильзы специальную оболочку, для того чтобы можно было проталкивать изделие через матрицу и чтобы не было повреждений металла. И вот получается цилиндр с узким горлышком, который идет на механическую обработку, его оттачивают, делают отверстие от капсулы до ствола. Готовая гильза упаковывается и направляется на снаряжательные заводы, где в нее вставляют порох и делают снаряд.
Завод был секретный, режимный. Однако в 60-е годы на оборонных предприятиях модно было запускать отдельный гражданский сектор. С одной стороны, мы выпускаем гражданскую продукцию для прикрытия (какие еще гильзы?). А с другой стороны, опытным кадрам проще организовать новое производство. И вот на Орском механическом заводе организовали производство холодильников. И до сих пор выпускают холодильники «Орск». У меня дома, кстати, холодильник «Орск» служил дольше других холодильников.
Глава 3. Кто стоит за КГБ
Прошло три года, за это время меня повысили до начальника технологического бюро того же цеха. Я стал отвечать за всю технологию, правильную и точную работу оборудования. Затем стал заместителем начальника цеха, а потом – заместителем главного технолога завода. Карьера развивалась стремительно.
И вдруг меня приглашают на беседу. При этом я спокойно работал, никаких писем никуда не писал, резюме на соискание должности шпиона не составлял. (Смеется.) В кабинете заводского отдела кадров передо мной сидит совершенно незнакомый человек. Говорит, что его зовут Игорь Пренин, и представляется официальным сотрудником Комитета госбезопасности, работающим в Орском отделе управления КГБ по Оренбургской области. Он-то и сделал мне предложение, от которого я не смог отказаться.
Для меня это был совершенно неожиданный этап жизни. Конечно, я где-то вскользь слышал об этой организации, но никогда – никогда! – не мечтал в ней работать.
Игорь произвел на меня огромное впечатление: молодой тридцатилетний парень, красавец, настоящий Джеймс Бонд, предложил мне стать одним из них. Из тех, чью профессию я романтизировал.
Я с радостью согласился, представляя, какой интересной и нужной Родине вдруг стала моя маленькая человеческая жизнь. Я сразу представил себя вершителем судеб человеческих, лично принимающим решение – казнить или миловать, имеющим доступ в любое место и к любым материалам. Меня переполняла такая волна счастья, гордости, чувства ответственности и избранности, что я еле сдерживал себя от того, чтобы расправить крылья и взлететь.
Такого больше со мной не повторялось.
Папа до сих пор сохранил способность радоваться жизни и даже каждой мелочи: солнечной погоде, первому огурчику на грядке, испеченному мамой пирожку.
Он из тех, кто говорит мало и не пытается никого поучать. Несмотря на то что в детстве моем он постоянно был на службе, у меня есть четкое ощущение, что папа оказывал на меня огромное воспитательное влияние.
Он не лез в мою жизнь, не контролировал мои поступки, не проверял домашнюю работу, не давал непрошеных советов. Он просто верил в меня и был тем, кем он был. Он не словами, а своей жизнью являл нам образец самоотверженности, служения и глубочайшего уважения к людям.
А еще – папа находил решения там, где их быть не могло. Благодаря ему я научилась решать сложные математические задачи нестандартным способом. Да и жить так, как считаю правильным, помогать другим найти выход или вход – наверно, это тоже у меня от отца.
Глава 4. Школа для спецагентов
Основные задачи сотрудника спецслужбы – поиск агентуры противника, который проникает к государственным секретам, и участие в расследовании чрезвычайных происшествий, которые случаются. Допустим, стартует космическая ракета и запуск оказывается аварийным. Мы всегда присутствуем на месте и выясняем, в чем причина, нет ли умышленных действий. И такие действия в большинстве случаев все-таки выявляются.
Перед тем как меня «схантить» в Орске, мои работодатели провели тщательную проверку – и по развитию, и по уровню подготовки, и по образованию я им подошел.
Предстояла напряженная и ответственная оперативно-розыскная работа в органах государственной безопасности. Я должен был выявлять шпионов. В том числе на родном уже Орском механическом заводе (в Орском горотделе я отработал еще три года).
И тогда я сказал жене: «Представляешь, мне предлагают работу, которая заключается в том, чтобы защищать страну и выискивать всех тех, кто наносит ей вред!» Она была в восторге, а я должен был пройти профессиональную подготовку.
Думали ли мы о том, как проведем год в разлуке? Конечно, да. Возникали ли у нас сомнения насчет того, пройдут ли наша любовь и верность проверку временем и расставанием? Наверняка, ведь мы были молоды, красивы и свободны от детей. Но все сомнения оказались напрасны. Моя жена – Лилия Шам – всегда была и есть моим другом, помощником, вдохновителем, иногда наставником, оставаясь моей вечной любовью, восхищением и единственной женщиной на свете. Надеюсь, что подобные слова она может сказать и о своем отношении ко мне.
Меня призвали, я стал официальным сотрудником органов безопасности и отправился на год учиться в Минск на так называемых Высших курсах КГБ СССР. Шел 1966 год.
Папа приехал к маме на каникулы из Минска, а через девять месяцев родилась я. Они вместе с 1963 года. Их союз, конечно же, прописан в высшей бухгалтерии. И хотя про папу я могу много сказать хорошего и сильного, но это нечестно – говорить о нем и его успехах, умалчивая о маме и ее вкладе в папину жизнь и службу.