Проверка — книга 2

Глава 20

– Вот ваше рабочее место, – сказал Зеленин, открыв дверь в длинный и узкий коридор с высоким потолком. – Освещение в нём естественное через окна, но есть и светильники.

– Надеюсь, что я не буду ими пользоваться, – отозвалась Настя. – Сколько палат?

– Пять палат и по сто двухъярусных кроватей в каждой, – ответил полковник. – Мы рассчитывали на тяжёлых больных, поэтому стоячий вариант исключили. Уплотняли по максимуму, оставляли только узкие проходы. Размеры палат такие, что вас хватит только на одну.

– Обработала палату и перехожу к следующей, – сказала девочка. – За пятнадцать минут успею пройти все пять и вернуться к первой. Получается, что на тысячу больных у меня уйдут сорок пять минут. Долго их будут менять?

– Начнём сразу после окончания третьей обработки. Вы перешли ко второй палате, а в первой уже пойдёт замена. Санитаров много, поэтому за нами задержки не будет. Конечно, в первые дни много не пропустим.

– А найдут вам столько тяжёлых больных? – спросила она. – Пять тысяч в день – это сто пятьдесят в месяц. Если брать только из Москвы...

– С лечебными учреждениями уже работают. Если не хватит тяжёлых, дадут обычных. Всё равно нужно ждать, пока сдадут первый больничный корпус. Потом мы с вашей помощью очистим московские больницы, и можно будет завозить пациентов из других городов.

– Значит, рабочий день будет чуть больше четырёх часов. Дадите выходной? Ходить взад-вперёд четыре часа каждый день и выполнять одно и то же... Я рада дарить людям жизнь и здоровье, но если такая работа будет долго продолжаться без отдыха, могу рехнуться.

– Вы будете отдыхать по воскресеньям, – сказал Зеленин, – да и в обычные дни никто не помешает слетать в те места, где у нас есть что-то вроде баз. Там вам обеспечат такие условия, которые полностью исключат какую-либо опасность. Контактировать будете с небольшим числом проверенных людей. Конечно, их тоже нужно будет обработать.

– Это хорошо, – довольно сказала Настя. – Вы уже продумали, как объяснить то, что ваши исцеления проводятся не круглосуточно, а только четыре часа? Да и из-за воскресенья поднимется вой.

– Наверное, что-то придумали, – ответил полковник, – я не в курсе. Вряд ли наша затея с лечебным оборудованием продержится долго, так что готовьтесь к славе. Лично вам она не принесёт неудобств, а вот вашей семье... Как только поймут, что вы дарите жизнь, начнут осаждать наши отборочные комиссии и пытаться выйти на вас хотя бы через родственников. Хорошо, что у вас охраняемый двор, но и в нём есть больные. Возможно, вы на время смените место жительства. Хорошо, что ваша младшая сестра не ходит в школу.

– Ольга уже отчиталась экстерном за первый класс и сейчас засела за учебники второго, – вздохнула девочка. – С одной стороны это хорошо, а с другой... Она ведь совсем не общается со сверстниками и жизнь знает только по книгам и фильмам. Ладно, рабочее место я посмотрела. Вы приготовили для меня что-нибудь на оставшееся время?

– Завтра будет группа наших офицеров и чиновников Министерства промышленности и торговли. Всех нужно обучить китайскому. Будут и ещё, но на следующей неделе. Это пока всё. Обучение проведём в нашем классе, а о времени я вам позвоню.

Простившись с Зелениным, Настя отправилась домой. Она хотела подготовиться к экзаменам, пока не заработала клиника, но не успевала.

– Может, уже займёшься моей красотой? – пристала Оля. – У Джуны всё получается, значит, должно получиться и у меня!

Мордочка мартышки действительно с каждым днём становилась всё симпатичней. Глаза увеличились раза в два, а ресницам могла позавидовать кукла, образ которой Настя взяла для заклинания. Защёчные мешки ушли, окончательно сформировался очаровательный носик, складки разгладились, а шерсть на лице стремительно исчезала. Изменились даже челюсти, хоть пока не очень сильно.

– Куда ты торопишься? – сказала Настя. – Ты подумала, что будем делать, если у меня получится какая-нибудь ерунда? Подожди хотя бы месяц. А сейчас не мешай, мне нужно заниматься.

Отделавшись от сестры, она взяла из стопки учебников «Естествознание» и легла с ним на кровать. Долго учиться не получилось. Сначала опять помешала Оля, которой надоело заниматься математикой. Она вспомнила, что не показывала Насте купленную вчера кофту и пришла хвастаться. Вторым помешавшим был Раш.

«Отвлекись от учебника, – сказал он. – Всё равно от такого изучения не будет толку. Нужно сосредоточиться на том, что читаешь, а чем занимаешься ты?»

«Ты уже научился заглядывать в мои мысли?» – с подозрением спросила она.

«Мне и заглядывать не нужно. Я не читаю твоих мыслей, но чувствую состояние. Опять эта вселенская печаль! Когда зомбировали редакторов, ты от неё отошла, а теперь опять грустишь. Слетала бы к нему и сняла запреты. Люди бывают разные, а тебе попался рационально мыслящий кадр. Ну не хватило у него фантазии, чтобы сходу поверить в твою сказку! Так что, из-за этого мучить его и мучиться самой?».

«Отстань, Раш, – рассердилась Настя. – Я разберусь с этим сама!»

«Как же, разберёшься! – ехидно сказал браслет. – Это точно первая любовь, из-за которой перестают нормально соображать. А ведь есть хорошее средство, и ты его знаешь».

«Это какое же? Предлагаешь «убийцу эмоций»? Так за такое предложение я засуну тебя куда-нибудь в шкаф и не выну, пока не понадобится сила!»

«Он убивает не все эмоции, – ответил Раш, – а только связанные с тем объектом, который на него наложишь. Наложи образ Олега, и будешь опять радоваться жизни. Всё равно тебе рано любить. И его можешь обработать, чтобы не мучился».

«Точно, в шкаф!» – решила она.

«Как хочешь, – не стал спорить Раш, – я могу полежать в шкафу, мне там будет спокойно, в отличие от тебя. А лучше подумай своей красивой головой, может, поймёшь, что я прав. Кто сказал фээсбэшникам, что я умнее тебя? По-моему, это была ты. И учти, что у меня есть перед тобой огромное преимущество: нет мозгов и гормонов, которые отключают в них соображение. Ты же умница! Не хочешь убивать ростков любви или дружбы, которые у вас зародились? Тогда дай им расти! Чувство, как и жизнь, не может застыть в одном состоянии. Оно или развивается и крепнет, или чахнет и погибает. Тебе ничего не стоит слетать к нему и взглянуть в глаза. В конце концов, примени магию и узнай, как он к тебе относится».

«Слетаю! – решила Настя. – Сейчас переоденусь...»

Она сняла помявшийся костюм и надела платье, в котором ходила сдавать экзамены. Когда одевалась, подумала, что нужно заняться одеждой. Мысль появилась и исчезла, смытая страхом и волнением.

«Раш прав, в том, что мне это ненужно, – думала она, с трудом застегнув молнию. – Чёрт бы побрал этот экстернат, эту школу и её директора, которые свели нас вместе! Пусть это случается со всеми, но не в четырнадцать с половиной лет!»

Сфера послушно пролетела сквозь стену и устремилась к соседнему дому. Отсчитав восьмой этаж, Настя полетела вдоль окон, заглядывая в каждое. Комнату Олега узнала сразу и тут же увидела его самого. Юноша сидел за столом и что-то рассматривал. Когда она оказалась в комнате, увидела, что он уставился в её фотографию. Настя убрала сферу, но, для того чтобы обратить на себя внимание, пришлось заговорить.

– Давно так сидишь? – спросила девочка.

– Ты? – оторопел он. – Точно, пошли глюки! Ну и ладно, пусть ты глюк, только не исчезай!

– Стукнуть тебя, что ли? – задумчиво сказала она. – Во всех книгах читала, что галлюцинации проверяют болью. Ты хорошо её терпишь?

– Точно Настя! – воскликнул Олег и вскочил, опрокинув стул. – Как ты здесь очутилась?

– Сейчас вспомнишь, – сказала девочка и сняла блокировку памяти.