Тринадцатая реальность

– Вас как зовут? А то я представился, а вы о себе умолчали. Светлана? Так вот, Светлана, дайте мне всего понемногу на пять человек. У вас найдутся на время две сумки? Вот и хорошо. В одну сложим сладости, а в другую я наберу продуктов.

– Всё помнёте, – сказала она. – Лучше дам корзинку, а вы завтра вернёте. Чай нужен? По-моему, вы его не брали.

– Давайте, – согласился я. – Вы почаще напоминайте, что брать, я унесу у вас весь магазин. У вас есть кофе? Лучше молотый, а то я пока не обзавёлся кофемолкой.

– Подойдёт из Французского Конго? – спросила она. – А кофемолки есть в галантерейном магазине у Ольги, так что потом можете взять и зерновой. Его берут больше, а молотый для лентяев. Сразу предупреждаю, что мне запрещают завозить сюда водку, но на вина ограничений нет. Сигареты нужны?

– Нет, спасибо, – отказался я. – У нас их никто не употребляет. Да и вообще хватит, а то вы меня загрузили, как ишака.

– Весёлый вы человек, – сказала она, передавая мне через прилавок сумку с продуктами. – Подождите, а то уйдёте без своих пирожных.

К сумке прибавилась одуряюще пахнувшая ванилью корзинка, после чего я попрощался и вернулся домой. Первым делом направился на кухню к холодильнику. За кухонным столом, подперев щёку рукой, сидела грустная сестра.

– Почему грустим? – спросил я. – Есть повод?

– Вам хорошо, – без прежней злости сказала она. – Тебя ждёт Вера, а мама воркует с отцом, одна я никому не нужна. Раньше у меня хоть были подруги.

– Рано тебе грустить, – сказал я. – В твоём возрасте легко обзаводятся подругами. Подумаешь, потеря! Сердечного друга не было? Значит, появится здесь. А насчёт того, что никому не нужна, глубоко заблуждаешься. Я тебя люблю, хоть ты и дурочка.

– Сам такой, – отозвалась она. – Что это ты притащил? Пахнет ванилью.

– Принёс продукты и кое-что к ужину, чтобы не возиться с готовкой, – ответил я, ставя на стол корзинку. – Разложишь в холодильник? Только не вздумай съесть все пирожные: оставишь нас без сладкого, а себе испортишь фигуру.

– Съем одно пирожное и слойку, – решила она, осмотрев то, что я принёс. – Иди к своей Вере, а то она уже заждалась, я здесь уберу.

Жена лежала на застеленной покрывалом кровати, заложив руки за голову. Увидев меня, она обрадовалась и бросилась обниматься.

– Вроде недавно виделись, – пошутил я, обняв за плечи. – Откуда, интересно, такая радость?

– Скорее бы ночь! – шепнула она, прижавшись ко мне. – Я с этой дорогой уже забыла, что у меня есть муж. Ты где ходил?

– Познакомился с соседями, – начал перечислять я, – сходил в магазин за продуктами...

– Опять без меня, – сердито сказала Вера. – Что хоть купил?

– Накупил пирожных и слоек. Вечером попьём с ними чай или кофе. Есть ещё сумка с продуктами. Всё это сейчас разбирает Ольга.

– Она разберёт, – недовольно сказала жена. – Если съест пирожные...

– Пусть лучше она растолстеет, чем ты, – засмеялся я. – Я без ума от таких худышек, как ты. У соседа, кстати, жена очень похожа на тебя. Вера, не дерись! Зачем она мне нужна? Её ещё нужно обхаживать с риском получить в морду от мужа, а ты у меня рядом и готова на всё. Зачем тогда другие?

Шутливая борьба распалила обоих. Жена закрыла дверь на щеколду и начала раздеваться, но тут не вовремя принесло маму.

– Алексей! – постучав в дверь, сказала она. – Оля сказала, что ты вернулся. Можно мне войти?

Пришлось идти открывать.

– Я вам не помешала? – спросила мама. – Отцу интересно, что ты узнал, да и мне тоже. К тому же ты нам хотел что-то рассказать. Может, сделаешь это до ужина?

– Сейчас придём, – сказал я. – Вера, где моя гитара?

– В ближнем к выходу шкафу, – сказала жена. – Мне не на что было её повесить, поэтому положила туда. Будешь играть?

– Мама точно испугается, а я игрой заглажу её страх, – объяснил я. – Да и вы послушаете.

Мама не испугалась, она мне не поверила.

– Так не бывает, Алексей, – сказала она, выслушав отредактированный вариант моей исповеди. – У тебя всегда была богатая фантазия...

– Мы ездили к Акулову, – сказал отец. – Николай устроил Алексею экзамен и сказал, что у него знания выпускника университета. И ещё Алексей рассказал что-то новое в науке. Я ничего в этом не понял, но он был удивлён. Нам и помогли из-за его знаний. И эти рассказы...

– Мало ли что он мог где-нибудь вычитать! – возразила мама. – А память у него с малых лет была на зависть другим. Я никогда не верила ни в какие переселения душ, а тут ещё и из другого мира! Вы, конечно, можете верить...

Мои песни заставили её поверить, но не успокоили, а, наоборот, напугали. Спел я их целых пять.

– Как же так, сыночек... – растерянно сказала она, беспомощно глядя на меня. – Ты и какой-то старик...

– Во мне от старика только память его жизни, – сказал я, обняв её за плечи. – Я как был, так и остаюсь твоим сыном, и, как показала история со статьёй, не таким уж умным и опытным. Хотя меня за эту статью здесь благодарили.

– Уже похвастался? – утвердительно спросила сестра.

– Не было необходимости, – ответил я. – Стоило назвать фамилию, как сразу узнавали. Статью здесь не читали, но в местных газетах напечатали о том, что в ней было. Запомните, что большинство здешних жителей сидит в городке кто по десять, а кто и по двадцать лет, поэтому все друг друга знают как облупленных и общаются по-дружески. Ты у нас, конечно, княжна, но я не советую об этом говорить. О твоём титуле быстро узнают, а так ли важно, как к тебе обращаются? В человеке главное не титул, а он сам.

– Нам тоже сидеть здесь десять лет? – ужаснулась Ольга.

– Я думаю, что только два-три года, – постарался я её успокоить.

– А что было в той твоей жизни? – спросил отец, посмотрел на побледневшую маму и поправился. – В жизни того старика? Я тебя об этом раньше не расспрашивал, но это не значит, что мне было неинтересно. Расскажешь?

– Это интересно только тебе или остальные тоже хотят послушать? – спросил я. – Если нет, я расскажу потом.

– Рассказывай! – сказала мама. – Мне немного страшно, но интересно. Если в тебе его память, то понятно, почему ты так сильно изменился. Я думала, что это из-за любви к Вере.

– Я уже говорила, что чувствую в нём старика, – сказала Ольга. – Он никогда раньше так не говорил! Но песни удивительные. Я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь так пел.

Я рассказывал до самого ужина. Сначала пришлось пройтись по истории, начиная с Первой мировой войны. Когда я рассказал о революции и гражданской войне, отец вспомнил мой вопрос об Ульянове.

– Теперь мне понятно, почему он тебя заинтересовал. У нас его убили до семнадцатого года в эмиграции. Подробностей я не помню.

Я недолго говорил о Советском Союзе при Сталине, а о Второй мировой войне рассказывал подробно и не успел закончить до ужина. Мы выпили горячий чай, съели все принесённые мной сладости и опять собрались у отца. Я продолжил рассказ и в этот вечер успел рассказать о родителях и детстве, после чего объявил забастовку:

– Остальное услышите в следующий раз, а то я завтра не смогу говорить.

– Неужели и у нас будет республика и отменят дворянство? – спросила мама.

– Вряд ли, – ответил отец. – В этот лагерь вложены огромные деньги, а Алексею сказали, что он не один. Во всём этом задействованы тысячи людей. Пусть большинство из них безвылазно сидит по лагерям, но ведь есть ещё такие, как Кулагин или Павловский. Пусть они все поголовно патриоты, да ещё хорошо оплачиваемые, за десятки лет нашлась бы паршивая овца, а то и не одна, а шума нет и всё продолжается по-прежнему. О чём это говорит?

– И о чём?

– Как минимум о том, что главари контролируют наше третье делопроизводство. Любая утечка о таком лагере пошла бы туда. Мне ясно, что заговором руководят очень серьёзные люди, не удивлюсь, если узнаю, что в деле и наш министр. Вряд ли они десятилетиями тратят такие деньги и рискуют собой для того, чтобы устроить республику. Их цель – спасти империю. А править посадят или послушного их воле человека, или династия начнётся с кого-нибудь из них самих. Если у них получится, многое должно поменяться. Наверняка будут масштабные чистки, после которых на освободившиеся места посадят своих. Идея идеей, но имения, титулы и чины лишними не бывают. Тебе, Алексей, ещё оплатят твою статью, а если поможешь знаниями...