Страница 101 из 122
Глава 26
Сегодня император меня удивил. Его звонок оторвал от отчётов и заставил поспешить в кабинет.
– Я изучил ваши записи, князь, – сказал мне Владимир Андреевич, – и решил, что в прошлом вашей половины было немало такого, что может пригодиться и нам. Сейчас в министерстве народного просвещения работают над реформой образования. Восьмилетнее должно стать обязательным, а число гимназий и школ, дающих полное образование, будем увеличивать. Заодно проведём реформу письменности, о которой вы упоминали. Много менять не будем, уберём самое неприятное. Но это я сказал к сведению. Есть мысль создать молодёжную организацию вроде описанного вами комсомола. Нужно срочно строить казённые заводы, железные дороги и электростанции, и делать это в тяжёлых условиях, там эту организацию и используем. Политики в ней быть не должно, только патриотизм и христианские ценности. Берётесь?
– Что я должен делать? – растерялся я. – Создавать такую организацию? Ваше величество, увольте, ради бога! Я всю ту жизнь бегал от общественной работы, да и кем-то управлять не люблю и не умею! Могу написать, что она должна собой представлять, её программу и устав, но занимаются пусть другие.
– Всё можете и умеете, – вздохнул он, – просто вы лодырь. Ладно, пишите, что посчитаете нужным, а потом принесёте мне. Можете идти.
Неприятно, когда тебя называют лодырем, особенно если это делает самое высокое начальство из всех возможных, но, выйдя из кабинета, я с облегчением вздохнул. Взваливать на свою шею такую обузу... Нет уж, пусть лучше буду лодырем. Сидение за записями не заняло много времени. Я не собирался делать ставку на религиозный фанатизм, поэтому религия в моём программном документе была вроде изюма в булке: вкус придаёт, но ешь всё-таки больше тесто. Основной упор был сделан на патриотическое воспитание. Заодно предложил начать заниматься им с младших классов, создав в них что-то вроде пионерской организации. Символику, не мудрствуя лукаво, содрал ту, которая была в СССР, пионеров тоже назвал пионерами, а вот с названием для организации молодёжи пришлось поломать голову. В конце концов я остановился на Пасомоле, что в переводе означало патриотический союз молодёжи. В той реальности привыкли к комсомолу, который звучит ничуть не лучше, в этой пусть пасомольцы привыкают к моему творению. А если не понравится, пусть думают сами. Переписав начисто, я отнёс свои записи императору.
– Понравилось всё, кроме названия, – сказал он мне на следующий день. – Ладно, отдам тем, кто этим займётся, пусть подумают. И с детьми вы хорошо придумали, особенно с начальной военной подготовкой. Это пригодится.
Я вернулся в нашу комнату и опять увидел Рейтерна у радиоприёмника, который у нас так и не забрали. Теперь у старика было чем занять время.
– Что произошло, пока я отсутствовал? – в шутку спросил я.
– Вот вы шутите, – сказал он, – а интересные сообщения были на самом деле. Например, о прибытии в порт Лондона американского крейсера «Уичита». Передали, что это дружеский визит, хотел бы я только знать, кто на нём прибыл с изъявлением дружбы.
– А что говорят сами американцы? – спросил я.
– Об этом крейсере – ничего. Они стали меньше говорить, больше пускают в эфир музыку. Но компания в газетах продолжается.
– Думаете, они договорятся? – спросил я.
– Трудно сказать, – задумался Николай Михайлович. – С одной стороны, они в последнее время наделали друг другу гадостей, а с другой – у американцев и англичан очень тесные связи и много общих интересов. Англичане оказались между двух огней и должны сделать выбор. Я на их месте был бы в затруднении. Если они вступят в союз с американцами, то тем самым сразу объявят войну кайзеру, а союзники смогут им помочь только флотом и лишь немного авиацией. И отказать американцам будет трудно. Британия очень уязвима из-за колоний. В них никогда не было больших сухопутных сил, разве что во время боевых действий, а кораблей сейчас мало. Для Американских штатов несложно занять их и интернировать всех военных. Создадут на территории колоний несколько авиационных баз, и англичанам придётся забыть о том, что они когда-то принадлежали короне. В доминионы янки не полезут, но и из них англичанам не окажут никакой помощи. Это надолго отодвинет войну с нами, но потом она будет ещё более кровопролитной.
– Налево пойдёшь – коня потеряешь, – сказал я. – Направо пойдёшь – жизнь потеряешь.
– В вашем случае выбрать легче, – усмехнулся Рейтерн. – Коня, конечно, жалко, но выбор понятен. А у них всё не так очевидно.
* * *
– И чего вы от нас хотите? – спросил премьер-министр гостя.
– Вам уже передавали наши требования, сэр Уинстон, – сказал Ллойд Гольдман. – С тех пор они ничуть не изменились.
– Мы не можем предоставить вам свою территорию, – покачал головой Черчилль. – Подождите с возражениями, сначала выслушайте, что я вам скажу! Мы могли бы обсуждать этот вопрос, если бы вы не поспешили со своим объявлением войны! Сейчас любой, кто окажет вам помощь и предоставит территорию, окажется врагом Франко-Германской империи со всеми вытекающими для него последствиями. Мы пока значительно слабее вашего противника и не желаем повторить судьбу Норвегии. Вы не окажете нам существенной помощи, более того, даже не сможете использовать нашу территорию для накопления войск и развёртывания бомбардировочной авиации. Какое может быть накопление под бомбёжками? Немцы построили на территории Франции десятки аэродромов и склады с горючим и боеприпасами. От них до Лондона только сотня миль! У меня есть предложение. Вы заняли оставленный Францией Алжир, и можете накапливать там силы. Мы пропустим ваш флот через Гибралтар, и он сможет атаковать и занять побережье Франции. От места высадки до побережья Алжира пятьсот миль. Ваши самолёты вполне могут прикрыть флот от вражеской авиации и бомбить тех, кто будет вам препятствовать, им хватит горючего для того, чтобы вернуться. Я понимаю, что это неудобно, но это более безопасный вариант и для вас, и для нас. А русскому флоту, чтобы до вас добраться, нужно идти из Севастополя через проливы полторы тысячи миль.
– А при чём здесь русские? – не понял американец.
– У них военный союз с кайзером, – любезно просветил гостя Черчилль. – А немцам придётся перегонять корабли из Северного моря две тысячи миль. И весь флот они не уведут. Вам достаточно захватить Марсель...
– И вы пропустите флот империи через Гибралтар?
– Мы не можем их не пропустить, – ответил Черчилль, – разве что немного задержать, да и то это слишком рискованно. Рассчитывать вы сможете только на свои силы. Мы если и поможем, то уже в конце войны. Вам некого винить, кроме самих себя. Вы не оказали нам поддержку, занявшись колониями, которые от вас и так никуда не делись бы, а мы в результате понесли большие потери. Сейчас восстанавливаемся, и я не могу сказать, будем ли в состоянии сражаться к следующему лету.
– Насчёт русских – это точно?
– Мы получили эту информацию от посла как достоверную.
– Ваше предложение кажется мне интересным, – сказал Гольдман, – и я передам военным, но и у меня есть к вам одно предложение, которое не очень трудно выполнить. Вы вполне сможете построить для нас хороший аэродром, скажем, в Шотландии. Там достаточно диких мест, так что разведка кайзера о нём не пронюхает, а если что и узнают, вы в своём праве. Всё, что нам потребуется, перебросим туда к началу войны. С него наши тяжёлые бомбардировщики смогут бомбить всю Германию. И мы будем это делать уже после вторжения на побережье Франции. Вряд ли немцы станут мстить: им будет не до вас, да и не захотят они связываться с ещё одним врагом.