Счастливчик Ген

– Почему меня ни разу так не любила ни одна девушка? – спросил король. – Да встаньте вы с него. Затопчите, и останется вместо мужа один мундир. Кстати, когда ты успел вступить в мою гвардию? Я не возражаю, хотя это и непорядок, потому что лично утверждаю своих гвардейцев. И почему принц в чине рядового? Это урон чести! А тебе, Ник, ещё рано на такое пялиться, брысь отсюда!

Прозвучали торопливые шаги, и хлопнула дверь. С меня слезли, хотя по-прежнему продолжали целовать. Хорошо, так и лежал бы. Подошла Лина и внесла свою лепту, лизнув мне щёку шершавым языком.

– Дамы, довольно! – остановил их Игнар. – Нацелуетесь ещё. Отпустите его хоть ненадолго, никуда он теперь не денется. Я переброшусь с ним парой слов, и мы с Карой уйдём, а вы тут целуйтесь хоть до утра. Хотя я на вашем месте поберёг бы мужа, а то у него какой-то дохлый вид.

Слова короля о дохлом виде привели моих жён в чувство, и они в четыре руки начали меня поднимать.

– Девочки, да пустите вы меня, шальные! – сказал я. – Сам поднимусь.

Они не послушались, и совместными усилиями я был водружён в ближайшее кресло. Лана тут же забралась мне на колени и подставила для поцелуев мокрое от слёз лицо, а Алина пристроилась за спинкой кресла, обняла меня сзади и уткнулась лицом в волосы, отросшие уже до приличной по местным меркам длины.

– Они невменяемые, – сказал Игнар Каре. – Ген, скажи только, как вы съездили, и мы уйдём, а подробно поговорим завтра.

– Сделали всё, что надо, и без происшествий.

Король довольно кивнул, предложил руку Каре, и они нас покинули.

– Вот мы и одни, – сказал я в перерывах между поцелуями. – Только, девочки, вы уж извините, но так вымотался, что от меня не будет ничего, кроме поцелуев. Нужно немного отдохнуть и отоспаться хотя бы до утра.

– А мы ни на что такое и не рассчитывали! – ответила Лана.

– Врёшь, – разоблачил я. – Глаза выдают. Алина, ответь, будет у нас ребёнок, или ты тогда ошиблась?

– Будет, и это уже точно. Пойдём, путешественник, уложим тебя в кровать. Будешь целовать нас по очереди, а то здесь к тебе присосалась одна младшая. Заодно расскажешь, как съездил.

– Так целовать или рассказывать? Эти занятия плохо совмещаются.

– Конечно, целовать! – решительно выбрала младшая. – Рассказ подождёт.

– А не заведётесь? – усомнился я. – Будете потом полночи ворочаться или побежите к охраннику в коридор, а мне расстройство и урон чести.

– Какое тут заводиться! – сказала Алина. – У меня сейчас из всех чувств к тебе осталась одна жалость. Похудел, осунулся, круги под глазами!

– Это у него не от дороги, – сказала Лана. – Наверное, нашёл себе девицу и ублажал её со всем старанием! Признавайся, было?

– Было, – признался я, – но только два раза.

– А вот теперь поцелуи подождут! – сказала Алина, толкнув меня на кровать. – Садись и рассказывай!

Я рассказал им о Лаше, ничего не скрывая.

– У тебя не было ни одного шанса, – задумчиво сказала Алина. – Если жрица Лакриши захочет затащить кого-нибудь в кровать, она это сделает. Ещё до большой войны юношей из знатных семей перед свадьбой отводили к жрицам, и те учили их искусству любви. Она показала много нового?

– Достаточно, – ответил я. – Я не запомнил всё, что она вытворяла, только кое-что.

– Вот это «кое-что» нам завтра и покажешь! – сказала Лана. – Нет ничего плохого в том, что пожалел девушку, она ведь тоже тебе помогла. Только чтобы больше не имел с ней никаких дел! Я тоже много слышала об этих жрицах. Если часто иметь с ними близость, то мужчина привязывается так, что рвутся любовные и семейные связи.

– Мне непонятно, как её отпустил Храм, – сказала Алина. – В воспитание жриц вкладывают много труда и они знают слишком много секретов, чтобы их отпускали. Ты не распространяйся о её бывшем жречестве. Может, она сбежала из храма, а тебе сказала только потому, что доверяет.

– А что будет, если узнают? – спросил я.

– Ничего хорошего, – хмуро ответила жена. – Вернут в храм или убьют. И ты ничего не сможешь сделать, потому что они в своём праве. Ладно, хватит уже о ней. Давай мы поможем стянуть с тебя этот мундир, а то ты в нём смешно выглядишь. Кстати, мы забыли спросить! Ты хочешь есть?

– Слава богу, хоть одна жена вспомнила о том, что мужа полагается кормить, – пошутил я. – Успокойся, не хочу я есть. В дороге немного перекусил, а сейчас хочу только спать.

– Спи, – разрешила Алина. – Отстань от него, сестра. От него сейчас никакого толку, вон глаза закрываются. Он и целуется нехотя, словно делает одолжение.

Я уже не слышал, о чём говорили жёны, заснул. Утром они взяли своё, и не по одному разу. В результате мы не пошли на завтрак. У меня не было на это сил, а у жён – желания. Алина накинула на плечи халатик и добрела до входной двери. Приоткрыв, девушка попросила охранника ордена найти слугу и приказать ему от нашего имени принести завтрак в гостиную. Я успел поесть и немного привести себя в порядок, когда к нам пожаловал Маркус.

– Здравствуй! – обрадовался я. – Хорошо, что ты приехал. У меня было в планах ехать к вам с утра, а самочувствие пока не очень, не успел за ночь отдохнуть.

– С ними отдохнёшь, – ухмыльнулся маг, имея в виду моих жён. – Сидят довольные, как две нализавшиеся сметаны ларши. Небось, всю ночь не давали спать.

Девушки одновременно фыркнули и демонстративно вышли из гостиной, оставив нас одних.

– Только утро, – ответил я. – Давайте поговорим о деле. Насколько серьёзно с Лонаром?

– Серьёзней некуда, он уцелел только чудом. У меня нет сомнений в том, что действовали чёрные. Мы крепко прищемили им хвост, так что нет ничего удивительного в том, что нам ответили. Лонар попал в грамотно подготовленную засаду. С вечера нас уведомили, что будут утром ждать в магистрате кого-нибудь из руководства, он и поехал. Лил сильный дождь, и Лонар использовал карету. За три квартала до магистрата на них напали. Стреляли с трёх мест из арбалетов отравленными болтами. Первым же выстрелом убили брата, который сидел на козлах за кучера. Лонару очень повезло. Первый болт только ранил, да и то прошёлся вскользь, распоров плечо. Он успел ускориться и упасть на дно кареты, поэтому остальные болты прошли над ним. Добить не успели из-за появившейся стражи. Стражники часто ходят вблизи магистрата даже в дождь. Так что чёрным пришлось уносить ноги. Кто-то из стражников заменил убитого брата и отвёз карету с Лонаром к нам в особняк. К месту происшествия сразу направили отряд ордена, но выяснить личности убийц не удалось. Нашли дома, из которых были произведены выстрелы. Стреляли из окон второго этажа двух расположенных рядом домов и из дома на противоположной стороне. В первых двух домах комнаты сдавались жильцам, а в отдельно стоящем доме жил один хозяин. Все жильцы оказались мертвы, а из соседей посторонних видел только один, но не обратил внимания и не запомнил. Собаки взяли след, но только до улицы, где дождь смыл следы. Когда поехали разбираться в магистрате с тем, кто мог участвовать в подготовке засады, обнаружили в одной из комнат тело первого советника главы. Жертвы убиты холодным оружием, и у всех на телах знаки чёрных. Сразу же была опрошена стража на воротах, но в то утро в город въехало только несколько крестьянских подвод, а выехавших не было.

– Значит, они ещё в городе, – сделал я вывод, – и единственная зацепка – это один из соседей.

– Слабая зацепка, – сказал Маркус. – Он не помнит внешности неизвестного и не хочет делать проверку памяти. Магистрат отказал нам в содействии, а сами мы не можем применить к нему силу.

– А если заплатить?

– Предлагали сотню золотом, но он отказался. Видимо, замешан в чём-то противозаконном, если боится допускать нас в свою память. Ты тоже не имеешь права его заставить, только король. Мы хотели обратиться к Игнару, но братьев к королю не пошлёшь, а я был занят лечением Лонара. Использовали очень сильный яд, я едва его вытянул.