Счастливчик Ген

– Сделаем, милорд. Что-нибудь ещё?

– Пожалуй, всё. Только берегите себя, Лен, особенно завтра. И не ходите без сопровождения!

– Всё сделал на сегодня? – спросила Алина, когда ушёл капитан.

– Кажется, всё.

– Это тебе только кажется. Раздевайся и ложись в кровать. Сейчас будешь делать самое важное за сегодняшний день, а я с сестрой окажу тебе в этом посильную помощь!

Дома я просыпался с трудом, и матери часто приходилось будить меня в школу. Здесь почему-то всегда вставал, едва на улице начинало светлеть. Вот и сегодня я осторожно выпутался из женских рук, стараясь при этом не разбудить их обладательниц, и сделал в большой гостиной свой обычный разминочный комплекс. Потом опять вернулся в спальню, прошёл через неё в туалетную комнату и обмылся в ванной, черпая воду ковшиком из стоящей рядом бочки. Я уже был одет и расчёсан, когда мои дамы только начали просыпаться.

– Зачем ты вскочил так рано? – позёвывая, спросила Алина. – До завтрака много времени, можно было и полежать.

– Знаю я, чем заканчиваются такие лежания, – возразил я, – а мне сегодня нельзя расслабляться.

– Размечтался! – фыркнула она. – Ничего не было бы, ты нас вчера загонял!

– Настоящий зверь! – поддакнула из-под одеяла Лана.

– Балаболка, а ещё принцесса! Вставайте обе и приготовьте то, что возьмёте с собой. Надеюсь, что вы сегодня вернётесь во дворец, но кто знает, как всё обернётся. После завтрака у вас не будет на это времени.

Они нехотя встали с кровати и занялись сначала собой, а потом вещами. На завтрак мы отправились раньше обычного, и Алина взяла с собой два метательных ножа, повесив их на пришитые петельки в складках юбки.

– Так вот что ты себе пришивала! Почему не сказала мне? – возмутилась Лана. – Я тоже себе сделала бы!

– Тебе нельзя. У меня на юбке глубокие складки, у тебя их нет, поэтому будет видно, что ты обвешалась железом. Вот закажем дамские сумочки, о которых говорил муж, будет и у тебя с собой оружие.

Завтрак прошёл быстро и скучно. Стах явно нервничал и с облегчением вздохнул только тогда, когда отец обильно полил мясо соусом и принялся есть.

– Скоро пойдёшь запирать отца? – спросила Лана, когда закончился завтрак, и мы вышли в парк.

– Сейчас вас провожу и займусь.

Мы вышли на аллею, ведущую к южному дворцу, чтобы жёны могли забрать свои вещи и переодеться. Когда до выхода из парка осталось не больше сотни шагов, моя обострённая магией интуиция буквально взвыла, и в следующее мгновение из кустов на аллею выпрыгнул один из тех висельников, которых я видел в покоях наследника. Я шёл, держа жён под руки с двух сторон, и единственное, что успел сделать, когда у него появился нож, это отбросить девушек в разные стороны. Я ускорился и даже отбил нож, но неудачно: лезвие до кости прорезало левую руку. Боль хлестанула по нервам, я заорал и упал, спасаясь от второго ножа. И дома не мог терпеть боль, и здесь этому не научился. Я только начал подниматься, уже понимая, что не успеваю, когда между мной и убийцей метнулась Лана. До этого у неё не получалось ускорение, сейчас вышло. Я рванулся изо всех сил, пытаясь сбить её на землю, но не успел и это. Успела Алина. Она неожиданно появилась сбоку от убийцы, что-то сделала – и он сломанной куклой упал на дорожку, выронив звякнувший нож. Даже с ускорением я не смог отследить её движений. Остановить свой бросок уже не мог и лишь постарался схватить Лану и закрутить своё тело, чтобы она упала на меня, а не на камни дорожки. Подвела раненая рука. Опять накрыла боль, да такая, что потемнело в глазах и я хорошо приложился о камни, выронив при этом жену, которая откатилась и застряла со своим платьем в кустах. Постанывая, я поднялся на ноги. Убийца лежал не шевелясь, видимо, мёртвый. Рядом с ним лежала Алина, которая не могла отдышаться. Лана стонала и пыталась выпутаться из веток. Я сам ободрал правый бок, а кровью из раненной руки была пропитана вся рубашка. Первым делом подбежал к нападавшему и убедился в том, что он мёртв. Алина перерезала ему горло. Она почти восстановила силы и попыталась подняться. Я помог, и мы, опираясь друг на друга, побрели к Лане. Совместными усилиями освободили её платье, оставив в ветвях клочья ткани от нижних юбок. После этого стало совсем плохо: в ушах зазвенело, навалилась такая слабость, что ноги подкосились и я упал на дорожку. При падении ударился раненой рукой и потерял сознание от боли. Пришёл в себя уже в наших комнатах, переодетый и с перевязанной рукой. Как мне потом рассказали, Алина добежала до дворца, откуда вернулась с гвардейцами. Меня доставили домой, и врач сделал перевязку, а Алина поменяла рубашку. Лана отделалась легко, она только поцарапала ветвями ноги и растянула связки.

Я попытался подняться, но был остановлен подбежавшей Алиной.

– Лежи и не смей вставать! – сказала она. – Сейчас привезут мага, и он тебя подправит. Если бы ты не отшвырнул меня в кусты, ничего этого не было бы. Я уже вытянула нож и успела бы покончить с этим гадом до его первого броска!

– И меня всю исцарапал! – отозвалась с кушетки Лана.

– А ты молчи! – сказали мы с Алиной хором.

– Пострадала по своей вине, – добавил я. – Кто просил меня спасать? И нужно ли мне спасение такой ценой? Раз придёт маг, значит, скоро буду в порядке. А вы быстро собирайтесь и уматывайте, уже не осталось времени.

– Я не могу! – запротестовала Лана. – У меня раны!

– Ещё как можешь. Алина, поднимай эту притворщицу и быстро идите к воротам. Люди от Лонара здесь?

– Он приехал сам, – хмуро отозвалась жена. – Сейчас соберёмся и уйдём, только дождёмся мага.

Через несколько минут послышался шум, и к нам в комнаты, постучав, зашли Лен со Сторном.

– Меня предупреждали, а сами не убереглись, милорд! – укорил меня капитан.

– Подождите, Лен, – прервал я его. – Сторн, вы можете меня немного подлатать? Это надо сделать быстро, времени почти нет.

Маг приблизился ко мне и ненадолго застыл. Казалось, он к чему-то прислушивается.

– Вам очень повезло, ваше высочество, – сказал он. – Нож был отравлен, но он сразу выпал из раны, а яд вышел с кровью. Вызванную кровопотерей слабость я уберу, но потом придётся полежать несколько дней. Бок затянется быстро, а восстановление пореза я ускорил, но заживать будет дня три-четыре, потому что он глубокий.

– Мне всё равно, лишь бы я смог сейчас встать и нормально ходить.

Сторн немного постоял надо мной, водя руками, после чего я почувствовал себя вполне сносно и смог встать.

– Я иду к королю, – сказал я Лену, – а вы подберите слугу поглупее и отправьте его к принцу с известием о смерти отца и о том, что меня убили. А чтобы он не тянул с бегством, пусть добавит, что разъярённые гвардейцы начали занимать дворцовые помещения и скоро будут и у него.

– Вам дать кого-нибудь в сопровождение?

– Лучше дайте лошадь и помогите на неё взобраться. Ваши люди в королевской приёмной предупреждены?

– Всё сделал, как мы договаривались. Пойдёмте, я сам помогу. За жён не беспокойтесь, сейчас мы их отправим.

Через несколько минут я с трудом слез с коня, оставил его одному из дежуривших у парадного подъезда гвардейцев, а сам поспешил в приёмную короля.

– У себя? – спросил я парней, стоящих у дверей. – Есть кто-нибудь ещё?

– Король у себя, милорд, у него никого нет.

– Закроете за мной двери и, пока не скажу, никому, включая его величество, не открывать. Если мне будут сообщения, три раза стукните в дверь, и я подойду. Всё ясно?

– Не беспокойтесь, милорд, всё сделаем.

Я без стука открыл внутренние двери и вошёл в кабинет короля.

– Наконец ты перестал стучать, – оторвался от бумаг Игнар. – Что-то срочное? Если да, то излагай, у меня мало времени.