Счастливчик Ген

– Не вовремя его принесло! – в сердцах сказал Верон. – Но я не могу не принять. Будьте с ним осторожнее, Ген. У этого мерзавца очень влиятельные родственники, и он не склонен соблюдать законы, а вот боец сильный и вам пока не по зубам. Очень любит задирать не понравившихся ему дворян и вызывать их на поединок. За ним уже не один десяток покойников, а поделать ничего нельзя: клан Сат стоит за него насмерть. Пригласите графа от моего имени и передайте, чтобы для него принесли обед.

Слуга убежал, и вскоре в трапезную вошёл высокий, одетый во всё чёрное мужчина, чем-то напомнивший мне графа Рошфора из «Трёх мушкетеров».

– Приветствую, дорогой граф! – дружески поздоровался он с хозяином, после чего кивнул каждому члену его семьи, включая Ника, и получил в ответ такие же вежливые кивки. Когда взгляд Малена, обежав стол, натолкнулся на Алину, его глаза на мгновение расширились, но граф тут же взял себя в руки. На меня он никак не отреагировал.

– Не представите мне своих гостей, граф? – спросил Мален, сев на указанное ему место.

Слуги тут же заставили этот участок стола блюдами и принесли кубок и кувшин с вином.

– Сегодня у меня в гостях находятся барон и баронесса Делафер.

– Странное название рода, но, кажется, я где-то его слышал.

– Барон автор нашумевших книг-сказок, о чём известно очень многим, а вот о том, что он придумал Игру королей, пока мало кто знает.

– Наверное, это книги, – сказал Мален. – О игре я слышал, но до нас она ещё не дошла. А как зовут баронессу?

– Моё имя Алина, – ответила жена, – но вы можете обращаться по титулу.

Мален кивнул и принялся есть, обильно запивая съеденное вином. Насытившись, он откинулся на спинку стула и обратился ко мне:

– Вы счастливец, барон, имея женой такую женщину! Только зря она выбрала мальчишку. Зрелый мужчина может дать женщине больше во всех смыслах. У меня к вам предложение. Вы одолжите свою жену на одну ночь, а я взамен выплачу сотню золотых. Я уверен, что после этой ночи Алина не захочет к вам возвращаться. Я холост и могу взять её в жёны. Красива и в меру ершиста – очень пикантное сочетание.

За столом наступила тишина. Я не очень удивился, не было даже большой злости. Видя, какими глазами он смотрел на мою жену, я ожидал нечто подобное. Он намеренно нас оскорблял, чтобы я не выдержал и первым вызвал его на поединок. Этим я снял бы с него часть вины и позволил выбрать оружие. Но я ничего не успел предпринять – вмешалась жена.

– Вам никогда не говорили, что вы наглец, граф? – сказала она.

– Много раз, – усмехнулся Мален, – Признаться, я уже привык.

– А то, что вы дурак?

– Вы первая. А почему, собственно?

– Я вам понравилась, и вы вознамерились сделать меня своей собственностью. Основным препятствием на пути к этому вы посчитали моего мужа. Вы очень просчитались. Этим препятствием являюсь я сама, и смерть Гена вам ничего не даст. Думаете, если его не будет, я начну искать, за кого зацепиться? Возможно, многие дворянки так и сделали бы, но я баронесса только один день, а до брака была купеческой дочерью.

– И что это меняет? – пожал плечами Мален.

– Очень многое. В случае смерти мужа я не стану падать в обморок или заламывать руки и хвататься в поисках поддержки за первого попавшегося мужчину. Я всю свою жизнь без остатка положу для того, чтобы найти убийцу, а потом отомщу. Я его уничтожу, а если не смогу этого сделать сама, найду того, кто сможет. У моей семьи хватит для этого золота!

– Купеческая гадюка!

– Была купеческой, – сказала Алина и обратилась к Верону: – Граф, какому богу вы поклоняетесь?

– Гахту, баронесса, – ответил он.

– А кому поклоняется ваш гость?

– Тоже Гахту, – процедил Мален.

Не ответить на подобный вопрос в этом мире считалось оскорблением богу.

– Тогда обратимся за судом к вашему богу. Вы оскорбили благородную девушку, сравнив её с продажной шлюхой. Что об этом сказано в заветах Гахта? Не помните? Тогда я напомню! «Кто из благородных оскорблён другим благородным словом или делом, будь он мужчиной или женщиной, тот имеет право вызвать на бой до смерти оскорбившего его. И если женщина оскорблена мужчиной, то она имеет право на три удара, от которых мужчина может только защищаться». Дальше цитировать не буду, скажу лишь, что он оставляет выбор оружия за оскорблённым. Я, как оскорблённая сторона, вызываю вас, граф Мален Сат, на бой до смерти. Вы можете выбирать любое оружие, а я выбираю... вот эти вилки, – Алина указала рукой на большие двузубые вилки для мяса, не уступающие длиной кинжалу. – Они немного грязные, но для вас сойдут. Вы мне одолжите их, Верон? И мне желательно переобуться. У вас найдутся ненадолго ботинки без каблуков, Сола?

– Всё, что нужно, будет в вашем распоряжении, баронесса, – сказал Верон. – Не скажите, что вы задумали?

– Нет, – ответила жена. – Пусть это будет для него смертельным сюрпризом. Этот господин уже труп, только он об этом не догадывается.

– Я убью тебя, дрянь! – прорычал Мален. – Здесь и сейчас!

– Сейчас, но не здесь. Мы с вами выйдем во двор, чтобы не пачкать дом хозяев вашей кровью.

– Что ты задумала? – тихо спросил я, когда удалось взять себя в руки.

– Верь мне и ни во что не вмешивайся.

А что мне оставалось делать? Я решил держаться рядом и, если у неё ничего не получится, наплевать на правила, но защитить от этого мерзавца или погибнуть.

Сола сама сбегала за башмаками и принесла две пары, из которых Алина выбрала чуть меньшие по размеру. Я взял три вилки и повёл опирающуюся на руку жену во двор, куда в предвкушении зрелища уже стекался народ.

Что я могу сказать о том, что случилось дальше? Думаю, что Мален уже догадывался, как именно Алина собирается использовать вилки, но не мог ничего сделать. Его не выпустили бы из замка. В отличие от дуэли, где бегство одного из дуэлянтов грозило только потерей чести, бегство с суда бога не предусматривалось и каралось смертью на месте. И никакая родня ему не помогла бы.

Всё произошло быстро. Поединщиков разделяли десять шагов. Граф обнажил меч, а жена взяла у меня вилки. Я встал рядом с ней, чтобы успеть вмешаться, но этого не потребовалось. Я не успел заметить, как Алина почти одновременно метнула все три вилки, настолько быстро двигались её руки. Граф смог отбить одну из них и упал на камни двора, выронив зазвеневший меч. Одна из вилок пробила ему горло, а вторая почти по ручку вошла в грудь.

Толпа восторженно зашумела, сдвигаясь к упавшему телу, а жена взяла меня за руку и, повернув голову к Верону, сказала:

– Граф, из-за этого невежи мы не дождались десерта. Ваше предложение отобедать ещё в силе, или мне ехать домой без сладкого?

Окружавшие нас люди ловили каждое её слово, и не приходилось сомневаться, что уже завтра эти слова баронессы Делафер будет обсуждать весь город. Не замечал за ней раньше склонности к театральным эффектам.

– Конечно, баронесса, моё предложение по-прежнему в силе, – сказал Верон. – Десерт сейчас подадут.

Мы поднялись на второй этаж и в том же порядке сели за стол, с которого слуги уже убрали грязную посуду и сейчас расставляли блюда с пирожными и неизменный компот.

– Не скажите, Алина, где вы так научились метать столовые приборы? – спросила Лона. – И откуда знаете кодекс Гахта?

– В купеческих семьях редко обучают владению мечом, но луком и кинжалом – в обязательном порядке, даже девочек. Не часто, но и женщины водят караваны, а в пути случается всякое. Но мой дядя по отцу был исключением.

– Не тот, у которого были две жены? – спросил я.

– Тот самый. Так вот, он был настоящим воином и в совершенстве владел всем, что придумано людьми, чтобы отбирать жизнь. Он частенько бывал у нас и по просьбе отца научил братьев некоторым приёмам работы с кинжалом, а так же метать всё, что может втыкаться. Со мной этим никто специально не занимался, но я постоянно крутилась рядом и всё запоминала. А когда они уходили с заднего двора, оставляли свои железки рядом со спиленным деревом, которое служило мишенью. Вот я с ними и игралась вместо кукол.