Счастливчик Ген

Солдаты и офицеры Галида остались одни, в изумлении наблюдая, как в разные стороны от них удирают пехота и кавалерия противника. Видимо, среди них был кто-то из тех, кто знал о минах, и ему удалось организовать и вывести часть людей до того, как ловушка сработала. Когда на лугу стали рваться заложенные в прорытые траншеи мины, вздымая столбы земли, на нём оставалось ещё тысячи три солдат. Многие из них были убиты и ранены, а оставшиеся в живых, когда стихли взрывы, бросали оружие и поднимали руки. Большинству тех, кто покинул луг до взрывов, тоже не удалось уйти. Вернувшаяся кавалерия врубилась в толпу, в которую превратились солдаты Галида, и погнала их к городу, истребляя сотнями. Не выдержав, гардейцы бросали оружие и опускались на колени. Армии у короля Гардии больше не было.

К столице двигались долго из-за следовавшей за нами колонны пленных, многие из которых были ранены. Тех, кто не мог идти сам, пленные несли на сделанных на скорую руку носилках. Издали увидели широко распахнутые городские ворота и толпу людей перед ними. Подъехав ближе, я понял, что стоящие впереди важные господа – это члены городского магистрата. Толпа состояла из горожан, среди которых изредка мелькали мундиры стражников. Не доезжая до них полсотни шагов, я спешился и дальше пошёл пешком, ведя коня в поводу.

– Ваше высочество! – приветствовал меня полный пожилой человек низкого роста, одетый богаче других. – Позвольте поздравить вас с победой и заверить, что жители города будут рады оказать вам любое содействие. Магистрат...

– Не нужно меня поздравлять, уважаемый Хоган, – нарочно погромче, чтобы слышали в толпе, сказал я. – Такая победа вызывает у меня не радость, а чувство горечи. Мы с вами один народ, разделённый на два столетия. Орсел за всю свою историю ни разу не нападал на Гардию. Вот и сейчас мы только защищались. Ваш король развязал эту войну и понесёт заслуженное наказание. Династии Гардов больше не будет, как не будет и вашего королевства. Один народ должен жить в одной стране. Я рад, что вы изъявили желание помочь. Война окончена, и эти люди уже не пленные. Многие из них ранены. Я буду вам признателен, если магистрат возьмёт на себя оказание им помощи. Есть ещё раненные на дороге к Ротану, возьмите кого-нибудь провожатым, он покажет. Надо также похоронить несколько тысяч тел. Я обращаюсь к стражникам магистрата с призывом продолжать охрану жизни и имущества жителей столицы. Никто не собирается вас разоружать. В этой войне мы старались меньше убивать, а больше брать в плен. В ближайшее время все пленные вернутся по домам. Сейчас мы решим первоочередные вопросы, после чего займёмся захватчиками из Стани. Даю вам слово, что они будут вышвырнуты за наши пределы. Хочу предупредить тех, кто испытывает по отношению к нам гнев и ненависть. Я сейчас такой добрый только потому, что вы пока ничем не вызвали моего недовольства. Лучше бы вам его и дальше не вызывать. Сейчас мы займём королевские дворцы, там у меня будет резиденция. В ближайшем будущем желающие смогут обратиться ко мне или кому-нибудь из моих помощников.

Не говоря больше ни слова, я вскочил в седло, дождался, пока солдаты немного оттеснят толпу, и в их окружении въехал в город. Там народ тоже не прятался, многие выходили на улицы и стояли, пока мы проезжали. Не было слышно ни приветственных криков, ни проклятий. Большинство жителей столицы отнеслись к нам настороженно, но в то же время с любопытством. Из дворцов сбежали почти все королевские гвардейцы, а те немногие, которые остались, были без оружия и, увидев нас, распахнули ворота.

– Лейтенант гвардии! – браво отрапортовал мне молодой офицер, сделав непонятный, но явно приветственный жест рукой. – Жду ваших указаний, ваше высочество!

– Указания получите от генерала, – указал я рукой на Нила. – Где королевская семья?

– Король исчез, его сын – тоже, – ответил лейтенант. – Невеста принца – в своих покоях.

– Выделите мне провожающего, я хочу её увидеть, – приказал я ему. – Маркус, вы со мной? Нил, разместите войска и назначьте старших. Да, организуйте своё питание. Пока со всеми не разберёмся, запрещаю питаться на дворцовых кухнях. Не хватало ещё, чтобы вас здесь потравили.

Я подозревал, что Ольга красива. Вряд ли избалованный женским вниманием принц без памяти влюбился бы в простую безродную девчонку. Увидев её сейчас, я понял, насколько она красива. Идеальная фигура, затянутая в облегающее платье, сшитое по земной моде, ничем не отличалось от фигур других красивых женщин, но вот лицо... Такое бесполезно описывать, перечисляя черты лица с сопутствующим их описанием. Его нужно было один раз увидеть, чтобы потом вспоминать вновь и вновь. Она ждала меня в своей гостиной, сидя у окна в одной из тех поз, которые по-настоящему красивые женщины отрабатывают, а потом демонстрируют мужчинам.

Я подошёл к ней вплотную. Она ждала, когда я заговорю, но я молчал, поэтому говорить первой пришлось ей.

– Ты выиграл, – сказала она. – Поздравляю! Что теперь потребуешь за свою победу?

– А что потребовала бы ты? – с любопытством спросил я.

– Власти над этим миром.

– Зачем тебе это? – я был удивлён ответом. – Почему не бессмертия?

– Бессмертие мало что даёт, оно только убирает старение, убить могут, как любого другого человека. А власть... Она тебе говорила, что у Земли нет будущего?

– Я в это не поверил.

– А я поверила. И решила, что власть одного человека над целым миром позволит создать здесь единое государство, свободное от многих пороков нашего мира.

– О ком ты сказала «она»?

– Та, которая перенесла меня сюда. Выглядела как Любовь Орлова, и голос был её.

– И как ты себе представляешь власть над целым миром? Все дружно решат, что ты лучшая кандидатура в королевы, отринут вековую вражду и предрассудки и объединятся вокруг твоей особы? Или пришельцы пришлют сюда орды роботов, которые выкосят несогласных?

– Я думаю, что они нашли бы способ, да и какая разница? А что думаешь ты?

– Я не поверил и не собирался играть в их дурацкие игры. Я не нападал на вас, только отвечал ударом на удар. А тебе безразлично, превратят ли в послушных марионеток населяющих планету людей, или зальют здесь всё кровью ради объединения, которое просуществует в лучшем случае только до твоей смерти.

– Что сейчас об этом говорить! Скажи лучше, какой будет моя судьба.

– А что по этому поводу можешь предложить ты?

– У тебя уже есть две жены, может, возьмёшь ещё одну?

– Мои жёны друг другу как сёстры, ты не впишешься в нашу семью. Ты отравлена властью, Ольга. Ради власти ты развязала эту войну, унёсшую жизни многих. У меня к тебе очень большой счёт, настолько большой, что платить придётся здесь и сейчас. Я уже давно приговорил тебя к смерти, и события последних дней только утвердили меня в этом решении.

Она сразу сникла.

– Я боялась, что ты примешь именно такое решение. Ты опасаешься, что я ради победы могу убить тебя, даже будучи твоей женой, поэтому не поверишь ничему, что бы я ни говорила. Как именно меня убьют?

– Тебе отрубят голову на Королевской площади.

– Не стоит себя утруждать. Для меня это слишком грязная смерть. Лучше так... – девушка быстрым движением опрокинула в рот содержимое небольшого флакона, который до этого держала открытым в руке.

На мгновение она замерла, словно прислушиваясь к чему-то в себе, а потом, уже мёртвая, обмякла в моих руках.

– Не пожалеешь? – спросил вошедший Маркус. – Такая красота!

Видимо, он стоял за дверью и слышал наш разговор.

– Я больше пожалел бы, если бы прельстился её красотой. Не будем больше об этом говорить. Я сделал то, что должен, но это не значит, что мне сейчас легко.