Страница 21 из 152
Оба помолчали.
— Но, может быть, — проговорил затем Рыцарь, — на Земле можно наладить строительство других кораблей…
Аверов покачал головой:
— На это уйдут годы. Никто не собирался… Вы знаете, что и наш корабль возник только из-за чрезвычайной надобности, из-за смертельной угрозы… Нет, разумеется, что-то построить можно, но второй корабль мог бы вступить в строй лишь тогда, когда мы так или иначе заканчивали бы…
— А другие планеты?
— Там тоже лишь обычные внутрисистемные корабли — ничего общего с тем, что нам нужно.
— Значит, — подвел итоги Уве-Йорген, — рассчитывать в любом случае мы можем только на самих себя. Если только у нас есть эти шесть лет, то ничего страшного — поднатужимся и сделаем. А вот если такого времени у нас не будет…
Аверов ответил не сразу:
— Это мы узнаем очень скоро.
— Вот он, судья. Мы доставили его, как полагается.
— Вы поступили хорошо. Скажи, искал ли он дорогу к запретному месту?
— Этого мы не видели. Но он был в городе, где никого не должно быть.
Шувалов огляделся. Комната была небольшой, на возвышении стоял стол, за ним сидел пожилой человек в одежде того же покроя, какая была на остальных, — короткие штаны, просторная рубашка, надевающаяся через голову. Сесть было не на что.
Судья оглядел его, не скрывая любопытства.
— Ты странно одет, — сказал он Шувалову; голос звучал доброжелательно: — Где так одеваются?
— М-м… там, откуда я прилетел.
Судья засмеялся.
— Летают птицы, — сказал он. — Ты приехал или пришел. Вряд ли ты пришел издалека: слишком мало на тебе пыли. Значит, ты приехал. Повозки твоей не нашли, верхом ты не ездишь. Кто-то привез тебя. Теперь ответь, пожалуйста: кто привез тебя в город, где никого не должно быть? Зачем привез? Откуда? Почему ты говоришь не так, как все? Так — и все же не так. Зачем тебе нужны Хранители Уровня?
— Я не знаю, кто это такие.
— Ты ведь хочешь говорить с теми, у кого власть. Это и есть Хранители Уровня. Они живут в столице. Разве ты не знаешь? Трудно поверить. Я хотел бы услышать твои ответы на мои вопросы прежде, чем решу: отправить ли тебя к Хранителям или поступить как-нибудь иначе. Поэтому чем скорее ты ответишь, тем будет лучше для нас обоих. Ты заметил, что здесь даже не на что присесть? Потому что тут никто не задерживается надолго: отвечает — и все.
— Мне нужны Хранители Уровня, — сказал Шувалов. — Дело мое чрезвычайно важно. Оно не терпит отлагательств. Его можно решить только там, где сосредоточена вся власть. И поэтому я очень прошу как можно быстрее доставить меня в столицу.
— Ты здоров?
— Совершенно. Я, правда, немного устал.
— Ты все же не отвечаешь на мои вопросы. Хорошо, будем разговаривать дальше. Тебя задержали в городе, где никого не должно быть. Ты что, не знал о запрете?
— К сожалению, нет. Дело в том, что…
— Очень странно, понимаешь ли. Все знали, а ты не знал. А не знать было мудрено: об этом объявлялось трижды, громко и повсеместно. Где же ты был, что не слышал?
— В таком случае, судья, разрешите, я буду рассказывать все по порядку.
— Я ведь ничего другого и не хочу. Кстати, как твое имя?
— Вас интересует фамилия? Шувалов.
— Я запишу. Значит, Шувалов. Ну, рассказывай, Шувалов.
— Я должен сказать, сколь невероятным вам ни покажется, что я — и несколько других — прибыли к вам из совершенно другой звездной системы. Оттуда, откуда прибыли ваши далекие предки…
— Остановись! — перебил его судья, предостерегающе подняв руку. — Остановись, потому что в твоих словах — преступление, и, если ты станешь продолжать, мне придется наказать тебя. Ты мог не знать, что в тот город нельзя заходить, ну пусть, я могу в конце концов поверить тебе: я доверчив по природе. — Судья усмехнулся, и люди, что привезли Шувалова и теперь с интересом слушали, засмеялись негромко и добродушно. — Но никто, слышишь, — никто не поверит, что ты, прожив немало лет — а ты никак не моложе меня, — не знаешь, что учение о прилетевших откуда-то предках является ложным и запрещенным и что каждый, распространяющий его, должен быть наказан. Не продолжай — и я обещаю забыть, что ты произнес запретные слова.
— Но если в словах заключена истина…
— В них нет истины, Шувалов. Так, как ты, могут думать лишь лесные люди — те, кто не признает Уровня. Скажи уж откровенно: ты принадлежишь к ним, не так ли?
— Судья, — сказал Шувалов, нервничая все больше, — я не знаю, кто такие лесные люди, что они думают и чем занимаются. У нас нет ни малейшей информации о ваших внутренних делах, но та опасность, о которой я должен вас предупредить, касается и их, и вас, вообще всех, кто живет на вашей планете.
— Ты ничего не знаешь о них? Не очень-то верится. Но пусть будет по-твоему: ложь проявится. Что же за опасность грозит нам? Может быть, где-то началась повальная болезнь, и ты поспешил, чтобы мы успели принять меры? Скажи, и мы сделаем все возможное, чтобы уберечь людей от заразы. Но где могла появиться такая болезнь, если опять-таки не в лесу, в том лесу, куда никто не имеет права заходить? Ну, говори: ты принес весть о болезни?
— Хуже, судья. Намного хуже…
— Что может быть хуже? Впрочем, облик твой говорит, что ты никогда не болел и, значит, не представляешь, что это такое. Ну хорошо, попробую еще раз помочь тебе. Если не болезнь, то, может быть, где-то расплодились хищники и начали кидаться на людей? Весьма серьезная опасность для окраинных поселков, и ты прав, сообщая о ней. Так?
— Судья, послушайте: то, что надо сообщить, знаю я, а говорите пока больше всего вы. Можно ли таким способом найти истину?
— Ты учишь меня, как вести суд? Не надо, Шувалов, это я давно знаю. Хорошо, расскажи же, наконец, в чем заключается твое знание.
— Опасность, судья, куда больше, чем все, что ты можешь себе представить. Солнце…
— Ах, солнце! — прервал его судья с глубокомысленно-ироническим выражением. — Да, конечно, солнце, как же я об этом не подумал! Что же грозит ему? Его проглотит дракон? Украдут лесные люди? А может быть, ты просто вычислил, что предстоит засушливое лето? Но Хранители Уровня знают все лучше тебя, поверь мне!
— Верь или не верь, но солнце скоро взорвется, судья, и нигде не останется ничего живого!
Возчики снова засмеялись, на этот раз громче и веселее. Судья посмеялся тоже.
— Ах, такова, значит, опасность, о которой ты спешишь сообщить! Да, действительно, страшная опасность! Можно подумать, что ты никогда не смотрел на солнце… Нет, по моему суждению, ты все-таки нездоров. У тебя отшибло память, и ты не понимаешь самых простых вещей. Но не унывай, тебя излечат…
— Судья! — крикнул Шувалов. — Почему вы мне не верите? Посмотрите внимательно: разве я такой, как вы? Разве я так же одет? Кроме того… взгляните на это, например. — Он достал из кармана компиблок, включил; из плоской коробочки раздался голос, он пел песню: иногда Шувалов работал под музыку. Все молчали, пока он не выключил блок.
— Покажи-ка мне, — сказал судья.
Он внимательно осмотрел блок, включил — голос зазвучал снова — и тут же выключил. Положил на стол.
— Нет, лучше бы тебе ничего не показывать, — сказал он невесело. — Не знаю, что ты хотел доказать, но на деле добился лишь одного. Вот, — он указал пальцем на блок, — доказательство самого опасного преступления!
— Не понимаю, — пожал плечами Шувалов. — Что, у вас, друг мой, не разрешается петь?
— У нас поют все, пой и ты, если тебе весело. Но не говори, что тебе незнаком закон сохранения Уровня, — ты учил его еще в школе! И знаешь, что совершать или изготовлять что-то, нарушающее Уровень, — одно из самых тяжких преступлений, а может быть, и самое тяжелое. И тут уж ничего не надо доказывать: вот он, факт, лежит на столе! Да и твой наряд тоже говорит о нарушении Уровня. Так что…
— Но сколько же можно втолковывать, что я не знаю ничего подобного! Я не здешний, я с другой планеты, с другой звезды!