Подарок

– Для вас и оставили, – засмеялся Валерий Сергеевич. – Об этой вашей маленькой слабости поведал Рыбин. Присаживайтесь возле Татьяны, она уже наелась, а жена такое не ест принципиально: бережёт фигуру.

Когда Ольга очистила блюдо от изумительно вкусных пирожных, Татьяна увела её в свою комнату, оставив мужчин одних.

– Почему вы не хотите играть свадьбу? – спросила она, усаживая Ольгу на диван. – Это же самое важное событие в жизни! А отец всё организовал бы, он сам сказал. Неужели не хочется надеть подвенечное платье, и чтобы тебя в нём носили на руках?

– Конечно, хочется! И муж будет носить, я не собираюсь прощать ему этот долг. Причина в том, что у нас здесь нет ни родственников, ни друзей. Вот когда всё это будет, тогда и отметим задним числом. Можно вопрос?

– Конечно. И перестань называть Татьяной, я сразу чувствую себя на несколько лет старше.

– Хорошо, Таня, – засмеялась Ольга. – Вопрос связан с возрастом. Тебе около двадцати?

– Да, этим летом будет двадцать.

– Это не моё дело, но когда мы говорили с твоим отцом о нашей свадьбе, он высказал надежду, что поженитесь и вы с Валентином. И тон был такой, что мне почему-то сразу стало его жалко. Ничего, что я завела этот разговор? В отличие от матери, ты показалась мне открытым человеком.

– Я открытая только среди своих. Мать такая же, только я успела понять, что вы для отца стали своими, а она нет. Не то у него положение, чтобы я могла позволить себе такую роскошь, как открытость. Решат, что я дурочка, а многие попытаются этим воспользоваться. А Валентин... Мы с ним вместе год, а я до сих пор не могу определиться. Когда он рядом, мне хорошо, когда его нет, мне... тоже неплохо. Если он исчезнет надолго, мне будет его не хватать, но я не могу сказать, что думаю о нём постоянно. Любовь это или не любовь? Вот как у вас с Игорем?

– Если его не станет, мне тоже незачем будет жить. И это не просто красивая фраза, это правда.

– Вот видишь! А у нас с Валентином этого нет.

– Говорят, что все любят по-разному.

– Не знаю, Оля. Мне тяжелее, чем другим. Трудно узнать, интересую человека я сама или деньги отца. Прошлым летом простудилась и лежала у своих стариков с высокой температурой. Валентин ко мне несколько раз забегал и приносил фрукты, хотя и знал, что я ни в чём не нуждаюсь. А потом я узнала, что его приглашали к другу на дачу на шашлыки. И он поехал, пил там вино, лопал эти шашлыки и танцевал с девчонками. Я на его месте так не смогла бы. А отца можно понять. У него дело, которому он отдаётся весь без остатка. И он не может не думать о том, кому оно достанется. Других детей нет, а я не подхожу на роль наследницы. Ну не нужно мне всё это! Мать тоже ничего не смыслит в его делах. Внука мало родить, его нужно вырастить, вот он и торопит, а я боюсь связывать свою жизнь с человеком, в чьих чувствах не уверена. Такая вот проза жизни.

– Надеюсь, что скоро смогу тебе помочь, – сказала Ольга. – Я ведь не только могу лечить, есть и другие таланты. Например, знаю, когда мне врут. Иногда это почему-то не срабатывает и могу обмануться, но если почувствую ложь, то это совершенно точно. А твои чувства к Валентину потому и зависли в мёртвой точке, что ты ему не доверяешь и подсознательно противишься дальнейшему сближению. Я могу попробовать после регистрации...

– Спасибо, Оля, но не надо. С этой проблемой я буду разбираться сама.

– Вы долго будете общаться? – раздался из-за двери голос Валерия Сергеевича. – Таня, у меня есть разговор к Ольге.

– Мы уже закончили, сейчас идём, папа, – ответила Таня. – Пошли к ним. Раз отец зовёт, значит, у него к вам что-то важное. Напоследок хочу спросить, есть у меня что-нибудь серьёзное?

– Ты спрашиваешь о болезни? Я пока не могу проводить диагностику и целенаправленно действовать на что-то одно, но это и не нужно. Я вылечиваю своим присутствием все болячки, только для этого нужно не двадцать минут, как в случае с твоей мамой, а часа два-три, а в тяжёлых случаях приходить ещё раз.

– Ты очень понравилась деду. К нему теперь ездит массажист, а он сам несколько раз в день делает упражнения для ног. Говорит, что к весне будет бегать. Мы с тобой заболтались, пошли быстрее, а то отец будет сердиться. Он либерал, но не отличается большим терпением.

– Наконец-то! – высказался по поводу их появления Валерий Сергеевич. – Таня, сходи к матери и отвлеки разговором, а то она опять болтает не по нормальному аппарату, а по мобильному. Сколько ни говорю, что это вредно, всё без толку. А мы пока обсудим свои дела. – Он подождал, пока дочь не вышла из комнаты и продолжил: – Я кое-что выяснил по той фирме, чьи представители пытались на вас наехать. Это частная клиника «Эскулап-М».

– А почему «М»? – спросила Ольга.

– Не знаю, может, потому, что «Эскулап» – это ветеринарная лечебница, а на другое название не хватило фантазии. Для вас важно другое. Эта клиника на самом деле обеспечена современным оборудованием и первоклассными специалистами, что и не удивительно, если знать, кому она принадлежит. Это один из моих «коллег» Олег Викторович Дементьев. О нём говорили много разного. Он начал свой бизнес раньше меня и действовал агрессивно, поэтому добился большего. По слухам, не гнушался откровенной уголовщины, но ни разу не был пойман за руку. Меня это не удивляет. В России фигурам такого масштаба позволено очень много, и расправляются с ними только в том случае, если им становится мало бизнеса и начинают играть в политику, задевая интересы иных важных персон. Тогда могут и обобрать до нитки, прецеденты уже были.

– Так этот наезд – дело его рук? – удивился Игорь. – Как-то это мелко для олигарха.

– Конечно, нет. Он сейчас за границей. Наверняка это инициатива кого-то из его менеджеров среднего звена. Сейчас они получили по рукам и на время заткнутся, но по приезде шефа вынуждены будут обо всём доложить. И вот его реакцию предугадать сложно.

– А те бандиты, которых схватили? – сказала Ольга. – За их показания могут зацепиться? Кто-то из них даже был в розыске.

– Милая, Ольга! – сказал Валерий Сергеевич. – Нельзя быть такой наивной. Если бы всё было так просто, наш Олег Викторович давно трудился бы в поте лица на лесоповале или там, где сейчас используют зэков. Я узнавал о вашей засаде. С пойманными уже определились. На них есть разбой и убийства. На всех достаточно дел на хорошие сроки, но не удалось доказать связь с клиникой: молчат как партизаны. И я их понимаю. У Олега Викторовича длинные руки и злопамятный характер. Те, кто перешёл ему дорогу, долго не живут.

– Неужели на него так ничего не накопали? – удивилась Ольга.

– А что можно накопать на кристально чистого человека? Что с того, что неприятный лично ему тип отправился ночью купаться на озеро и утонул? То, что утонул, понятно: трудно плавать с десятью ножевыми ранениями, а почему его туда понесло, спросить уже некого. Местная полиция куплена или на неё давят сверху, а в газетах работают не самоубийцы. Иногда кое-что попадается в Интернете, но многие не верят таким публикациям. Мало ли у человека врагов?

– А вы...

– Наши интересы пока не пересекались, хотя у него есть предприятия в том регионе, где я работаю. Такие люди, как мы, стараются без нужды не враждовать. Вот если вас не оставят в покое, такая нужда появится.

– Спасибо! – сказала Ольга. – Вам от нас столько неприятностей!

– Не нужно преувеличивать неприятности и приуменьшать собственные заслуги. Благодаря вам я уже немало приобрёл и рассчитываю приобрести ещё больше. Как, кстати, прошло сегодняшнее лечение?

– Я думаю, что жена вашего политика пошла на выздоровление. На редкость пустая женщина.

– Он пока не мой, но с вашей помощью... А её личность пусть вас не волнует: вам с ней не жить. Забыл сказать, что сегодня в загс отвезли нужное вам свидетельство о смерти. Они сняли копию, а оригинал потом вернут.