Подарок

– Потому и дал, чтобы встретиться уже после загса. Ты в этом случае будешь замужней женщиной. А насчёт выпендрёжа я уже говорил.

– Для них моё замужество ничего не меняет, а говорить жене о её глупостях нужно не после того, как она их совершит, а до.

– Ну извини! Я тогда чувствовал себя не лучшим образом. Маты – это не батут, и когда тебя о них с размаху бросают раз за разом...

– Вот тебе и ответ. Они перестарались, и тебе стало плохо, а я это почувствовала и не выдержала!

– Оля, тебе сколько лет? Должна уже руководствоваться не чувствами, а рассудком.

– Я не знаю, что со мной происходит. Я уже говорила, что меня часто словно кто-то толкает под руку. Знаешь, как трудно было слушать угрозы врачей и не размазать их по стенам?

– Ты же вроде не сдерживалась? Я слышал, как там кто-то упал.

– Это не то. Тому типу я врезала рассудочно и очень аккуратно. Он не давал выйти и просто так не ушёл бы. А в результате ты чуть не сыграл роль «кавказской пленницы».

– Думаешь, что они хотели меня захватить?

– А тут и думать нечего. Решили захватить тебя, чтобы было чем на меня надавить. Значит, узнали о наших отношениях, а может быть, и о предстоящем бракосочетании. Игорь! Ну не идиоты ли мы?

– Вроде нет, а что, есть основания думать иначе?

– В том то и дело, что есть! И как я только об этом не подумала, дура! Можно было бы сразу отдать Рогожину и твой паспорт.

– Ты можешь не психовать, а объяснить, в чём дело?

– В том, что меня никто не распишет с женатым мужчиной, даже если применю всё своё обаяние. Ольга пропала восемь месяцев назад, а вступать в брак после пропажи супруга можно не раньше чем через год. Я точно знаю, потому что у подруги был такой же случай. Надо было отдать твой паспорт вместе с моими документами, чтобы убрали отметку о браке, а я, дура, не подумала!

– Это не ты дура, а я дурак! Нужно же было так лопухнуться! А в загсе уже сняли ксерокопии. Нужно подумать, как будем выпутываться.

– Не хотелось опять беспокоить Рогожина и признаваться в собственной глупости, но придётся, – сказала Ольга. – Кто будет звонить?

– Давай я, – вздохнул Игорь. – Какой у него номер стационарного телефона?

– Под аппаратом лежит справочник, я записала в нём на первой странице.

– Ага, есть. Валерий Сергеевич? Да, это Игорь. Тут вот какое дело. Моя жена пропала меньше года назад, а запись о ней по-прежнему в паспорте. Точно известно, что она никогда не вернётся, но официально её объявят пропавшей только по истечении года. Мы об этом забыли, а Ольга сейчас вспомнила. Хорошо, я понял.

– И что же ты понял? – спросила Ольга, когда он положил трубку. – Может, просветишь?

– Он очень недоволен, – ответил Игорь. – Сказал, что не будет сам этим заниматься, поручит кому-нибудь, а нам потом перезвонят.

– Ещё бы ему не быть недовольным. Отвык, наверное, от того, что его постоянно дёргают ни с одним, так с другим.

Позвонили ближе к вечеру и попросили продиктовать все данные по пропавшей Ольге Александровне Славиной.

– У меня остался её паспорт, – сказал Игорь. – Могу продиктовать номер и серию. А для чего это? Хорошо, спасибо, – он положил трубку и ответил на вопросительный взгляд Ольги: – Завтра обещали передать свидетельство о смерти моей бывшей.

– Слава богу! – с облегчением сказала девушка. – Вот она обрадуется, если узнает, что ты её похоронил. В загсе будут выступать из-за того, что ты не оформил всё по прежнему месту жительства, но это уже решаемо. Раз всё наладилось, я попробую до ужина заняться медитацией.

На этот раз Ольге почти сразу удалось настроиться на нижнюю чакру. Муладхара пульсировала в такт дыханию, наливаясь не имеющим видимой формы красным огнём. Девушка сосредоточилась на этом пламени и мысленно потянула его вверх по позвоночнику. Не сразу, но это у неё получилось. Тонкая огненная змейка поползла вверх, с заметным усилием пробивая себе дорогу. Внезапно на пути поднимающегося по позвоночнику огненного столба возник вихрь оранжевого пламени, который начал сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее закручиваться в коническую воронку. Она присмотрелась и увидела, что эта воронка состоит из слоистых лент огня, вращающихся с разной скоростью. Смотреть на открывшуюся свадхистхана-чакру было приятно. Ольга отвлеклась и упустила огненную змейку, которая быстро скользнула вниз, в муладхару, но это не повлияло на уже открывшиеся чакры. Внутренним взором она по-прежнему видела и багровое пламя одной, и оранжевый вихрь другой.

Выйдя из медитации, первым делом взглянула на часы.

– Наконец-то, – сказал Игорь, заметив, что она открыла глаза. – Сидишь неподвижно уже больше двух часов и, по-моему, даже не дышишь. Анна уже предупредила, что всё готово. Э, да у тебя весь низ спины красный!

Игорь отложил книгу и встал с кровати.

– Вот посмотри, – он подвёл Ольгу к зеркалу, повернул к нему спиной и оттянул трусы до копчика. – Видишь? Полоса сантиметров двадцать длиной – как провели паяльником.

– Нашёл сравнение! – фыркнула она. – Это покраснение от прилива крови. Я сегодня открыла сразу две чакры, и одна из них отвечает за сексуальные дела, так что теперь держись!

– Может, подождать с этим делом, пока и я не открою себе такую же?

– Это хорошая мысль, – задумалась Ольга. – Я имею в виду чакры. Вместо вредного для здоровья бдения за компьютером займёшься медитациями. Однозначно поднимешь уровень энергетики. А вот мысль о воздержании мы отбросим ввиду её явной глупости. Объяснять почему?

– Не стоит. Если женщина просит, значит, женщине надо.

– А кто просит? – удивилась Ольга. – Я не прошу, а требую! И тебе это нужно не меньше, чем мне. Не хочешь посмотреть на своё лицо?

– Намекаешь на то, что я помолодел?

– Почему намекаю? Говорю открытым текстом. С этим нужно что-то делать. По паспорту тебе двадцать восемь, а по внешнему виду уже не дашь больше двадцати. Скоро нужно будет гримировать или омолаживать паспорт. Но во втором случае прощайся с дипломом и готовься служить в армии!

– В армию и сейчас могу загреметь. Не хочется мне менять биографию. Может, отпустить усы?

– Ага, и бороду. Ты же знаешь, что я боюсь щекотки.

– А я боюсь заработать из-за твоей чакры комплекс неполноценности.

– Такой большой, а боишься такую маленькую! И тебе не стыдно?

– Пиранья тоже рыба не из крупных, а палец отгрызёт!

– Что ты только что сказал? Ну-ка, повтори!

– Я ничего не говорил, тебе показалось.

– Я это тебе припомню! Слушай, Анне нужно идти домой, да и ужин давно остыл. Сейчас я её отпущу, а посуду уберу сама. Надо же хоть чем-то заниматься по дому, а то можно разучиться хозяйничать.