Подарок

– А зовут его как? – спросила Ольга. – И в чём причина паралича?

– Иваном Ивановичем его зовут, – ответил Виталий. – У него не паралич, а парапарез центрального характера. Это что-то связанное с нарушением функций головного мозга. Ноги он слабо чувствует, но двигать ими не может, а руками только чуть-чуть, ложку и ту не удержит. Вот на языке это не отразилось, матерится очень отчётливо.

– Как же лечить старую сволочь? – задумалась Ольга. – Сложновато будет вызвать к нему симпатию, а без этого лечение сильно затянется. Сидеть у него несколько дней и слушать матюги... Вот что, Виталий, надо заехать в какой-нибудь магазин, где можно купить наушники от шума или хотя бы беруши. Наушники я видела в магазине инструментов, а беруши должны быть в любом универмаге.

– Ты что-то придумала? – спросил Игорь.

– Чтобы твоя жена и не придумала? Едем за наушниками, а моя задумка тебе понравится.

Они остановились недалеко от магазина «Мир инструментов», в котором Ольга после разговора с продавцом остановила свой выбор на шумозащитном шлеме.

– Берём! – решила она. – Виталий, оплати.

– Без примерки? – спросил Игорь.

– А это не для меня, – рассмеялась девушка. – Это старику. Надеюсь, подойдёт. В нём можно немного подогнать размер.

После этого поехали по адресу, уже нигде не задерживаясь. У подъезда их встретил сын клиента.

– У меня через час совещание, – не поздоровавшись, сказал он, увидев Рыбина, которого знал в лицо, – поэтому я вас сейчас провожу к отцу и уеду. Сколько времени займёт лечение?

– Мне нужно два часа, – сказала Ольга. – Я восстановлю вашему отцу моторные функции, потом нужно будет периодически делать массаж и тренировать ноги. Наверняка мышцы атрофировались за три года бездействия. В доме будет кто-нибудь, кроме больного?

– Естественно. Там постоянно находится человек, который ухаживает за отцом.

– Отпустите его на время лечения, иначе я не смогу работать. Со мной будет наш сотрудник, который в случае необходимости даст вашему отцу утку или поднесёт пить.

– И вы его вылечите? – с сомнением спросил прокурор.

– Почти наверняка. Клиенты пока не жаловались.

– Вам говорили, что он не сдержан на язык?

– Говорили. Думаю, что я как-нибудь это переживу. Виталий, вы пока не нужны, я пойду туда только с Игорем.

Когда они поднялись на нужный этаж и прокурор открыл дверь, услышали визгливые старческие вопли, обильно сдобренные матом. Старик в инвалидном кресле орал на стоявшего рядом здоровенного парня, который слушал своего подопечного с выражением абсолютного пофигизма на лице.

– Здравствуй, папа! Я привёл тебе целителя, – сказал прокурор. – Семён, на два часа в этой квартире не должно быть посторонних. Прогуляйся куда-нибудь на это время. Папа, я должен уехать. А вас я попрошу по окончании лечения сообщить мне по телефону его результаты. Вот моя визитка. Совещание долго не продлится, так что через два часа уже можно звонить.

Он не стал дожидаться реакции отца и быстро ушёл.

– А вам, Семён, нужно отдельное приглашение? – спросила Ольга. – Вы мешаете лечить больного, а у меня ограничено время. Одевайтесь, и чтобы в ближайшие два часа вас здесь не было.

Тот пожал плечами и направился в прихожую переодеваться.

– Какое на... лечение! – заорал на Ольгу старик, брызгая слюной. – Сыночек, бля! Притащил сюда какую-то... Да я тебя...

Услышав, что в прихожей хлопнула дверь, Ольга с улыбкой подошла к беснующемуся старику и закатила ему сильную пощёчину.

– Ты поосторожнее, – сказал Игорь, увидев, как от удара мотнулась голова клиента. – Сломаешь ему шею.

От неожиданности и боли старик замолчал, с изумлением и испугом наблюдая за Ольгой.

– Давно не получал по морде? – спросила она. – Любая женщина имеет право врезать хаму, который обложил матом, что я и сделала. При этом возраст хама не имеет значения. Откроешь пасть – добавлю. Если не рассчитаю сил и выбью несколько зубов, твой сын вычтет из моего гонорара стоимость услуг дантиста. Всё понял? Вот и молодец. Если честно, сама ни за что не стала бы тратить силы и время на лечение такого, как ты. К сожалению, я наёмный работник и должна выполнять задания моего работодателя. Поэтому сейчас будем лечиться. Игорь, запри входную дверь изнутри, чтобы никто не помешал.

– Что будешь делать? – хрипло спросил старик.

– Какой прогресс, Иван Иванович! – улыбнулась Ольга. – Три слова, и ни одного матерного. Вот что значит правильный подход! Я уже сказала, что буду заниматься лечением. Я лечу любовью, так что готовьтесь, сейчас буду любить!

– Ты рехнулась! – поразился старик. – Ну, сынок, бля, удружил – запер одного с чокнутой! Да он у меня не встаёт уже лет десять!

– Разве я говорила о вас? – деланно удивилась Ольга. – Вы не увидите моей любви, а чтобы и не слышали, оденем на голову эту шапочку. И не надо так дёргать головой – может оторваться. А сейчас, пока вы меня ещё слышите, напоминаю в последний раз. Если откроете рот и испортите мне лечение, мало того что закончите свои дни в этом кресле, я напоследок совершенно случайно уроню вас вместе с ним лицом вниз. А недовольство вашего сына как-нибудь переживу.

Она закрепила шлем на голове испуганно молчавшего старика и обратилась к Игорю:

– Вот и всё. Принеси с кухни два стула. Один нужен для одежды, а второй ставь ближе к креслу клиента у него за спиной, раздевайся и садись сам.

– Ты хочешь...

– Конечно. Не вижу другого выхода, а так и себе доставим радость, и старому хрену перепадёт столько моей силы, что через три месяца будет танцевать гопак. Ты помолодел, а я подросла. Через неделю мой день рождения, а потом сходим в загс. Но я думаю, этого можно не ждать.

– Я всё-таки подожду, – отказался Игорь. – И дело не только в отметке в паспорте. Заниматься этим в чужой квартире при свидетелях…

– Ладно, ограничимся поцелуями. Мой юный вид не мешал тебе целоваться в одиннадцатом классе, вот и целуй. А то у меня вся любовь – это чужие воспоминания. Знаешь, как это уже надоело? У тебя явно что-то не так с головой, другой бы уже давно…

*******

– Ты как, папа? – двумя часами позже спросил отца приехавший по их звонку прокурор.

– Ноги чувствую хорошо, – без видимой радости ответил тот, косясь на стоявшую рядом Ольгу. – Пальцами могу шевелить, только нет сил.

– Чтобы появились силы, нужно потрудиться, – сказала она обоим. – Это только в сказке Илья Муромец чёрт-те сколько сидел сиднем, а потом вскочил и убежал совершать подвиги. За три года мышцы совсем ослабли. Посмотрите, как исхудали ноги. О массаже я уже говорила. Я сделала своё дело, мы уезжаем.

– Сколько я вам должен? – спросил прокурор.

– Расчёты у вас будут с Рогожиным. А лично мне... Если где-нибудь встретимся, можете поздороваться, заодно и представитесь.

– Можете передать шефу, Виталий, что я вылечила клиента за один сеанс, – сказала Ольга, когда сели в автомобиль. – Надеюсь, на сегодня всё? А то я устала.

*******

Ночью Ольга проснулась с бешено колотящимся сердцем и села на кровати, стараясь не разбудить Игоря. В носу остался запах степных трав и дыма горящих костров, на которых женщины стойбища варили похлёбку. Сон наплывал, вспоминаясь в мельчайших подробностях и принося ощущение чего-то важного.

Мать позвала Зангу, игравшую недалеко от своего шатра с соседкой Зукой.

– Иди сюда, дочь! Сегодня наша очередь нести деду еду. Возьми миску и лепёшки и отнеси. Потом можешь вернуться, никуда твоя Зука не денется.

– Мама, я не хочу к деду! – захныкала восьмилетняя Занга. – Я его боюсь. Может, пошлём брата?

– Вот ещё глупости! – рассердилась мать. – Это твой родной дед, и он тебя не съест. И не дело мальчишек делать женскую работу. Держи похлёбку.