Страница 88 из 188
Кто-то выстрелил.
– Вы можете меня убить, - негромко сказал Коломиец, - но я не боюсь вас! Я прошу внять голосу разума, прислушаться к моим словам! Земля стоит без хозяев, разрушаются дома, вас ждет работа для собственного блага! Не верьте провокаторам, которые льют грязь на политику Советской власти! У нас не было и нет других целей, кроме одной: всему народу дать зажиточную, счастливую жизнь! - Коломиец вытер пот со лба и замолчал.
Молчали и бандиты. Лысый попытался вырваться из рук своих подчиненных, но его держали крепко.
– Пока вы чешете языки, - яростно выкрикнул он, - ГПУ окружает нас! А потом просите пощады, - насмешливо улыбнулся он. - Вас пощадят. Каждому будет по девять граммов пощады!
– Он верно говорит! - не давая никому опомниться, крикнул Коломиец. - Кроме одного: пощады не будет ему, а в остальном мое слово - закон! Мужики! Сдавай оружие!
Свалка и стрельба, которые вспыхнули в двух-трех местах, уже ничего не могли изменить. Гора винтовок, обрезов, наганов росла с каждой секундой. Через несколько минут привели Колю. Коломиец сам развязал его и обнял. Оба молчали, потому что бывают минуты, когда слова совсем не нужны.
Через тридцать минут, как и предполагал Коломиец, подоспел Басаргин с отрядом.
На станцию Колю и Машу снова вызвался везти Басаргин. Перед отъездом пришел Тихон, привел пацана - сына Лукича.
– Мне путевку дали, - сказал Тихон. - В детский приют. Для него. Я бы его себе взял, да надолго в больницу ложусь, гложет меня хворь. Довезете? До Пскова.
– Довезем, - Коля посмотрел на Машу. Она без слов поняла его:
– До Питера довезем. Как тебя звать?
– Генка, - отозвался мальчишка.
– Будешь жить в Ленинграде, на реке Фонтанке, - улыбнулся Коля. - Учиться пойдешь…
– Пойду, - кивнул Генка.
– Ну и поехали, - Коля пожал руку Тихону и вдруг увидел Коломийца. Тот что-то кричал и махал рукой.
– Слушай, - Коломиец запыхался и несколько мгновений не мог говорить. - Только что я связывался с Псковом. Они все знают, уведомили твое начальство в Ленинграде. Слушай, Кондратьев, здесь твои родные места, ей-богу, оставайся! Будешь нашим уполномоченным по всему району! ГПУ нужны талантливые кадры!
– Хватит для ГПУ и тебя, - пошутил Коля. - Уголовный розыск тоже, знаешь, нельзя оголять. Приезжай к нам в Ленинград, и я тебе гаран… - он беспомощно оглянулся на жену. - Как это?
– Гарантирую, - улыбнулась Маша.
– Во! - Коля кивнул. - Почетное и боевое место в нашем аппарате. Нам такие ребята, как ты, - ох, как нужны!
И поняв, что серьезный разговор все равно обратился в шутку, оба рассмеялись.
…Телега мягко переваливалась на ухабах проселка. Коля смотрел на жену, на Генку и думал о том, что те десять лет, которые прошли со дня его отъезда из Грели, - прожиты недаром, и пусть они были подчас невозможно трудными, другой жизни Коля уже не мыслил, ибо ощутил всем сердцем, что именно в этих трудностях, в этой вечной, ни на секунду не ослабевающей борьбе, наверное, и заключено лично его, Коли Кондратьева, счастье.