Страница 152 из 188
– Каждому по два диска, - сказал старшина. - Разъясняю, нянек здесь нет, берите сами. И времени - в обрез.
– Ты что, торопишься куда-нибудь? - спросил Воронцов.
– Тороплюсь, - кивнул старшина. - И вы времени не теряйте на лишние вопросы.
– На Казанский фронт он торопится, - зло сказал пожилой лейтенант, затянутый в скрипящие ремни. - Я весь в масле изгадился. Хозяйственничек. Огурцами тебе в лавке торговать.
Старшина неторопливо и тщательно вытер руки марлей, подошел к лейтенанту:
– Повтори…
Отводя испуганный взгляд от бешеных глаз старшины, лейтенант прикрикнул, хорохорясь:
– Как разговариваете со средним командиром, товарищ старшина!
– Я тебе не товарищ, - медленно сказал старшина. - Твои товарищи в КПЗ сидят, а тебе, подонок, эта форма досталась по ошибке. - Старшина бросил масляную паклю на сверкающие сапоги лейтенанта, сплюнул и отошел.
– Под трибунал подведу! - завопил лейтенант и подбежал к Коле. - Товарищ полковник, я требую его арестовать!
– Вы лучше подумайте, как службу нести станете, - тихо сказал Коля. - Сил у нас для этого не слишком много, к сожалению.
Лейтенант замолчал. Снова все построились. Теперь шеренги выглядели внушительно и строго: через плечо каждого висел автомат, на ремнях - подсумки с дисками. Милиционеры. Их служба всегда считалась нелегкой и опасной. Но разве то, что предстояло им теперь, могло идти хоть в какое-нибудь сравнение с мирным довоенным прошлым, в котором давно уже перестали стрелять на улицах, а смерть человека из рядового события превратилась в чрезвычайное происшествие?
…Ударила неслаженная дробь шагов. Равняясь на ходу, отряд потянулся к воротам. Когда последние выходили на улицу, опустевший двор пересек старшина. Через плечо у него висел "ППД", на ремне - подсумок с дисками. Старшина догнал колонну и присоединился к последней шеренге.
…Шли по Бульварному кольцу. Над городом по-прежнему висела странная, пугающая тишина, но теперь ее то и дело прерывала отчетливая артиллерийская канонада. Шагающие прислушивались. Пожилой лейтенант сказал:
– Это наши. По звуку слышу.
– Артиллерист, - презрительно хмыкнул Воронцов. - А если немцы?
– А ты панику не сей, - прищурился лейтенант. - За это знаешь, что бывает?
– Навязался ты на нашу голову, - вздохнул Воронцов. - Ладно. Поглядим, каков ты в деле будешь. Языком все горазды.
Ветер швырнул навстречу кучу бумаг. Ровные, аккуратно нарезанные квадратики взвились над колонной. Олег подобрал один, прочитал и опрометью бросился к Коле:
– Читайте.
Это была немецкая листовка. "Москвичи! Германская армия стоит на пороге вашего города, - вслух прочитал Коля. - В полевые бинокли мы видим окна ваших квартир. Сохраняйте спокойствие! Не позволяйте евреям и комиссарам уничтожать запасы продовольствия, коммуникации и электросеть. Помните, что все это будет безвозмездно передано вам германским командованием!"
Коля оглянулся. Сотрудники уже собирали листовки в огромную кучу посреди тротуара.
– Сжечь, - приказал Коля. - Осмотрим переулок.
Коля, Олег и Воронцов свернули в боковую улочку. Она была совершенно пуста. Здесь тоже попадались листовки. Их начали было собирать, но порыв ветра вынес из подворотни еще добрую сотню, и Коля сказал:
– Прекратите. Потом.
Зашли в подъезд и сразу же столкнулись с перепуганной девушкой лет восемнадцати. Она стояла у лифта, под лампочкой и читала листовку. Заметив Колю и его спутников, она неловко спрятала листовку за спину.
– Давайте, - Коля протянул руку.
– Возьмите, - она отдала листовку. - Боитесь, что мы узнаем правду?
– Кто это мы? - повысил голос Олег.
– Подождите, - прервал его Коля. - О какой правде речь?
– О Москве. - Она сдерживала рыдание. - Не могу… не могу я.
– Москву не сдадим, - сказал Коля. - Об этом вы должны говорить всем, если вы советский человек. Идите.
Она кивнула и попятилась к лестнице.
– А "мы"? - шепотом сказал Олег. - Может, их целая группа?
– Рудаков, - неприязненно произнес Коля. - Я настоятельно советую вам не копать на пустом месте. Вы меня поняли?
– Так точно, - Олег отвел глаза в сторону.
Они вышли во двор. Это был типичный московский двор-колодец. Многоэтажные стены уходили в небо, оставляя где-то вверху маленький серый квадрат. Глубокая и длинная подворотня вела в следующий двор. Коля остановился и прислушался. Откуда-то доносился взволнованный голос. Ускорили шаг. С каждой секундой голос становился все более и более отчетливым.
– Спокойно сидите по квартирам и ждите, - услышал Коля. - Немцы никого не тронут.
У подъезда стояло человек десять. Один из них, в пальто с бобровым воротником, в пыжиковой шапке, в золотых очках говорил громко и возбужденно:
– Вы, Сергей Ионыч, кто? Нарком? Вы - бухгалтер! Зачем же вам, беспартийному, спокойному человеку бросать угол, нажитое и уходить в неизвестность? Пусть комиссары боятся! А нам немцы, эти культурнейшие, милейшие люди, поверьте, совсем не опасны! Но мы должны заслужить их доброе отношение, а для этого нужно вредить большевикам! Например, неплохо будет, если каждый из вас…
– Руки вверх! - спокойно приказал Коля, обнажая пистолет. - Перепишите присутствующих, - повернулся он к Воронцову.
Все бросились врассыпную. Два человека схватили провокатора под руки:
– Хотели до конца его, шкуру, выслушать. Вы, товарищ полковник, не сомневайтесь, здесь не все слабонервные.
– Понятно, - протянул очкастый. - Хотите отыграться на мне? А что изменится? Немцы будут здесь через час!
– Выполняйте приказ, - сказал Коля.
Олег и Воронцов взяли очкастого под руки и отвели к помойке, которая приткнулась у глухой стены соседнего дома. Очкастый еще не понимал, не догадывался, что сейчас должно произойти, и только сверлил Колю и его спутников полным ненависти взглядом.
– Документы, - подошел к нему Коля.
– Нате, - очкастый швырнул бумажник на асфальт, к ногам Коли. Тот наклонился, подобрал бумажник и вынул из него потертый паспорт в кожаной обложке. В паспорте лежало командировочное удостоверение.
– Мальков Евсей Иванович, - вслух прочитал Коля. - Техник-дантист 2-й стоматологической поликлиники, направляется в Ташкент для получения материалов на протезирование раненых красноармейцев.