Страница 123 из 188
Вышли на привокзальную площадь.
– Не женился? - спросила Маша.
– Да как сказать, - протянул Виктор. - Нет, конечно.
– Почему "конечно"? - настаивала Маша.
– За милиционера не всякая пойдет, а милиционер не всякую возьмет, - отшутился Виктор.
Маша села рядом с шофером, "эмка" свернула на Каланчевку, с нее - на Садовое кольцо.
– Как здесь все изменилось, - тихо сказала Маша. - Не узнать.
– Двадцать лет прошло, - вздохнул Коля. - Была Москва - деревня, стала - столица. У тебя, смотрю, новый пистолет? Армейский? - обратился он к Виктору.
– "ТТ", - кивнул Виктор. - Я привык. А вообще-то - для нас он не очень подходит.
– А у моего кольта патроны кончились, я его сдал. Как здесь с оружием?
– Достанем нетабельный. А может, наган возьмешь? Их в избытке.
– С перезарядкой у него плохо, - сказал Коля. - То ли дело у кольта. Ладно, увидим. Ты мне вот что скажи: куда едем?
– Домой. Вам квартиру дали в новом доме на улице Горького.
– Сколько комнат? - обрадовалась Маша.
– Три. Общая площадь сорок метров. Окна на Манежную смотрят, будете смотреть парады и демонстрации.
– Зачем нам столько двоим? - удивился Коля. - Мы еще посмотрим, ладно.
– Пока двое, а там - кто его знает, - улыбнулся Виктор.
– Ну, знаешь! - возмутилась Маша. - Я уже в том возрасте, когда эти темы неприлично даже обсуждать, не то чтобы. - Она недоговорила и вздохнула.
– Генка пишет? - спросил Виктор.
– Пишет. Старший "опер" в райцентре. Дел много, мотается, правду-матку начальству режет. А ты как? Уживаешься с начальством?
– Всяко-разно, - сказал Виктор. - Процент раскрываемости опять же мучает. Начальнику - процент, а мне - качество. Одно спасает - начальник болеет и, видать, долго еще будет болеть, а с тобой мы общий язык найдем. Вот с вышестоящим начальством совместим ли процент и качество?
– Ничего, мы - псковские, мы совместим, - улыбнулся Коля. - Вот этот дом? Скажи, пожалуйста, магазин "Стандарт". Смотри, Маша!
Въехали под арку. Квартира была со двора, во втором подъезде. Виктор вызвал лифт. Поднялись на пятый этаж.
– Вот ключи, владейте. - Виктор торжественно протянул Маше связку ключей.
Маша робко переступила порог квартиры и восхищенно вскрикнула. Двери направо вели в уютную спальню. Налево - в столовую. Вперед и направо - в кабинет. Большая, светлая кухня с балконом. И в каждой комнате новенькая, пахнущая лаком мебель из светлого дуба.
– Можно было и без мебели, - сказал Виктор. - Да я подумал: чего вам зря бегать, время тратить. А так заодно с квартплатой и рассчитаетесь. Удобно, современно.
Маша села на диван и тихо рассмеялась.
– Господи, - сказала она, - какая я счастливая. И как все хорошо.
– Хорошо, - кивнул Коля. - Спасибо нашим ребятам. Тем, кого нет с нами. В нашем счастье их золотая доля.
Виктор ушел. Коля долго стоял у окна и смотрел вниз, на улицу Горького. Напротив окон, в двухэтажном доме, была булочная и книжный магазин. А чуть правее - театр миниатюр. Еще правее возвышался серый куб Центрального телеграфа.
– Удобно-то как, - сказала Маша. - Все рядом, все под боком. Ты заметил - в нашем доме, внизу - диетический магазин. Буду кормить тебя манными котлетами. Или морковными.
– Хочу в Гнездниковский сходить, - сказал Коля. - Трепанова вспомнить, Афиногена. Надо бы нам вместе побродить по старым местам…
– А у тебя найдется время? - с недоверием спросила Маша.
– Я постараюсь найти. Мы ведь ради будущего живем. Значит, должны помнить прошлое. А то ведь порвется связь времен. - Коля улыбнулся.
Весь вечер они бродили по Москве, и прошлое возвращалось к ним случайно запомнившимся поворотом улицы, знакомым домом на перекрестке. Прошлое уводило их в заснеженную, нетопленную, голодную Москву 1919 юда. И они шли среди улыбающихся, счастливых людей, среди потока новеньких, поблескивающих свежим лаком "эмок" и "зисов", мимо сверкающих витрин, но им казалось, что вот сейчас, через секунду вывернет из-за угла черный автомобиль Кутькова, и безжалостные бандитские маузеры полоснут вдоль тротуара тяжелым, не знающим пощады свинцом.
– Вот здесь мы настигли Кутькова. Помнишь?
Маша молча кивнула.
– Двадцать один год прошел, а кажется - это было вчера. А все-таки основное мы сделали. Профессиональной преступности больше нет.
– Сколько же еще времени уйдет, пока вы справитесь с непрофессиональной? - вздохнула Маша. - Когда-то ты сказал: "Вот пройдет десять лет, и мы выпустим из тюрьмы последнего жулика…"
– Нам много чего казалось десять лет назад. Не все мечты сбываются, Маша. Сейчас я скажу тебе так: полное уничтожение преступности - дело не одного поколения. Думаю, что решающее слово в этом будет принадлежать не милиции и вообще не административным органам. Социальный прогресс и только он один подорвет основы всякой преступности вообще. А мы… Мы добьем ее остатки, вот и все.
– Когда же это будет?
– А вот это в какой-то степени зависит и от нас с тобой, - улыбнулся Коля. - Работать надо, друг мой. В поте лица!
На следующий день с утра Маша уехала в гороно - нужно было подыскать работу. У Коли был в запасе еще один день - в управление он должен был явиться только завтра. И Коля решил побродить по букинистическим магазинам - вот уже пять лет он настойчиво, с любовью собирал библиотеку из академических изданий. Но его замыслу не суждено было сбыться: в тот момент, когда он, уже одетый, стоял на лестничной площадке и закрывал двери квартиры, подъехал лифт и Виктор, выйдя из лифта, крикнул:
– Николай Федорович, машина внизу, хорошо, что я вас застал… - В служебной обстановке Виктор никогда не позволял себе называть Колю на "ты".
– Случилось что-нибудь?
– Я получил сообщение. Сегодня в двадцать три часа будет ограблен магазин на Масловке. Ювелирный, между прочим.
Шофер вырулил со двора, и "эмка", набирая скорость, помчалась к Петровке.
– Источник надежный? - спросил Коля. - Можно верить?
– Считаю, что можно. Это Агеев. Парню двадцать пять лет, токарь, с ворьем спутался случайно. Я пытаюсь ему помочь, да он и сам все понимает, хочет с этим делом "завязать".
– Я могу с ним встретиться?