Страница 104 из 188
– Моя. - Рыков вернул авансовый отчет эксперту. - Разве она неверна или незаконна?
– Резолюция верна. А это кто писал, не вспомните? - Эксперт положил на стол все три записки. Заведующий прочитал их и улыбнулся:
– Это не мой почерк. А почему вы спрашиваете? Я не совсем понимаю. - Рыков повернулся, шагнул к дверям и вдруг с разбегу ударил их плечом. Поздно. В коридоре его тут же схватили за руки сотрудники УГРО.
Сбежались работники заводоуправления, окружили задержанного. Бушмакин подождал, пока толпа заполнила весь коридор и всю лестницу, и громко спросил у Рыкова:
– Где деньги? Разъясняю, что только добровольное признание может облегчить вашу участь.
– Деньги в моем сейфе. Вы можете их взять.
– Ровский сказал, что приказ о ревизии он подделал. Вы это тоже утверждали, - все так же громко продолжал Бушмакин. - Однако безупречная репутация покойного Анисимова свидетельствует против таких утверждений, Анисимов отлично знал вашу подпись и подделке не поверил бы.
– Подпись была настоящая, - сказал Рыков. - Меня не… расстреляют? Я бы мог не сознаваться, все равно Ровский сжег фальшивый приказ, я прошу учесть мою сознательность!
Коля открыл сейф. В секретном отделении лежал пакет. Коля положил его на стол и вскрыл. Посыпались пачки денег.
Подошел Витька, взял одну, покачал на ладони и бросил.
– Сколько людей погибло, - сказал он тихо. - Вот ведь какие дела.
Рыкова увели.
– Ладно, - сказал Бушмакин. - Сообщите по цехам. Можно выдавать зарплату. - Он посмотрел на часы: было восемнадцать часов тридцать одна минута. Заканчивался шестой день.
Спустя час Коля пришел домой и бессильно повалился на диван.
– Нашел? - спросила Маша. - Все в порядке?
Коля молча кивнул и сказал:
– Трепанова я в Москве видел. Привет тебе.
– В самом деле? - обрадовалась Маша. - Как он там? А Никифоров и Афиноген?
– В порядке… - Коля вяло махнул рукой. - Ты знаешь… Афиноген-то - он, оказывается, тебя очень любил, Маша.
Она покраснела, отвернулась:
– Я это знала, Коля.
– Откуда? - удивился он.
– Чувствовала, - сказала она. - Все женщины это очень чувствуют. Он женился?
– Он погиб, Маша. Четыре года назад, в тридцатом. Ты извини, что я тебе сразу не сказал.
Маша долго молчала. Потом села на диван рядом с Колей, обняла его:
– Может быть, только теперь я начинаю понимать, какая у нас с тобой трудная жизнь, браток, - сказала она с нежностью. - Не очень мы с тобой были сыты, не слишком тепло одеты. Друзей сколько потеряли. И молодость наша уже прошла, Коля. И не было в ней балов и прогулок около Колизея. А я все равно счастлива, и другой жизни мне не надо! Только бы вместе, до конца.