Д'ХарианскаяЭпопея.

Мелисандра, сир Давос и моя мать спустя неделю после свадьбы покинули Панизхарт, как и большинство гостей. Остались лишь дорнийцы, северяне, речные лорды, представители Долины, ну еще и те, кто участвовал в Красной свадьбе, из тех кто выжил. Тиреллов я отпустил.

В полдень под палящим солнцем был зачитан приговор Манфри Мартеллу. Напоследок ему дали слово.

Я сидел под балахинов в окружении усиленной охраны и перевязан несколькими бинтами. Как потом мне сообщил Рис, я очень хорошо имитирую болезненность, усталость и обиду. И слушал все это внимательно:

— Мне дали последнее слово? Ха! Замечательно! Я выскажу все, что не успел на суде. Я это сделал, я нарушил законы гостеприимства и предал своего «племянника». Да и черт с этим. Я пытался спасти всех дорнийцев от этого тирана! Но меня никто из моей родни не послушал и теперь мне придется умереть за вас… Это смешно, ведь этот выскочка завоюет Вестерос и мы, если не объединимся не сможем дать ему отпор. Запомните, всем королевствам нужно вооружиться против Даркена Рала. Он угроза, он зло!

— Какая воодушевляющая речь, Лорд Манфри. — улыбнулся я «слабо», — Я тот, кто начал помогать мстить вам за Элию Мартелл, пришел к вам с дарами и миром, а вы обвиняете меня в предательстве и жажде власти? Чушь! Впрочем, если вам так нравится об этом думать, то пусть будет так. Этот разговор не имеет смысла. Борос, руби ему голову, пускай она летит в пекло, раз он ею пользоваться не может по назначению.

Несколько мгновений спустя приговор был приведен в исполнение. Большинство заключенных, над которыми так же шел суд были напуганы, но не молили о пощаде. Впрочем, я бы все равно их не казнил бы здесь. Они станут моими заложниками. В будущем они еще сыграют свою роль при моем завоевании Вестероса. Но не сейчас.

Народ, что был на Великой Площади за пределами Народного Дворца скандировал, что я слишком добр дав Боросу лишь отрубить Манфри голову. А затем начали слать проклятья на головы заключенных. Я же остановил их жестом, и они повиновались.

— Благородные мужи Дорна, Простора и Долины. — на этот раз я показательно стер со своего лица всякие эмоции. — Вы сегодня не умрете. Но и не попадете домой, скорее всего, уже никогда. Вашу дальнейшую судьбу я решу после того как излечусь окончательно. Сегодня я буду судить еще одну личность, ту которая, имея ту же кровь в своих жилах, что и я посмела отравить императрицу, намереваясь тем самым еще и меня отравить. Более того эта женщина смогла… убить дитя, что носила моя императрица и Ваша Мать…

На этих моих, безусловно лживых, словах толпа готова была поместить убивать Нимерию голыми руками. Ее пока спасало лишь то, что ее не было видно.

Дождавшись пока толпа немного утихнет, я приказал ее вывести на эшафот. Она была в полупрозрачном откровенном платье, что было довольно грязным от пребывания в подземелье Народного Дворца, ее волосы были сальными от пота, а лицо изнеможенным и в легких ссадинах. Видать стражники или же Морд-Сит, немного переборщили с ее пребыванием там. Ее руки были прикованы к поясу, от которого шли две линии цепей, одна к ошейнику на шее, вторая к ногам. Она еле передвигалась не из-за боли, а именно от этих цепей.

Одним легким ударом древка копья по ее спине она была вынуждена стоять на коленях предо мной.

Оберин, Элария, Обара и Тиена да и Сарелла, что стояла рядом с ними и своим возлюбленным Сэмом Тарли, смотрели на это со слезами, они ничего не могли сделать. Они были чисты передо мной, а вот против Нимерии были все улики. Ее нельзя было никак защитить. Они были вынуждены смотреть на это не в силах ее бросить здесь вот так просто.

— Нимерия Сэнд, ты была мне сестрой пусть не по матери, но по отцу. И, тем не менее, ты предала меня, отравила мою супругу, и наверняка хотела отравить еще и меня. Более того, если к угрозе своей жизни я привык, то вот к угрозе жизни моим близким… я становлюсь вне себя от бешенства. Хуже того, ты убила моего нерожденного ребенка. Мартеллы! Мартеллы, что кричат о том, как жестоко убили юных детей Принцессы Элии, теперь в своем стане имеют такую… ту, которая позорит лишь своим существованием род. Впрочем, не ты одна такая. Даже законнорожденный Манфри Мартелл оказался далеко не идеалом. Прежде, чем я вынесу тебе приговор, тебе полагается последнее слово.

— Магистр Рал… Я понимаю, что мне уже не стоит ни на что рассчитывать в вашем лице как судьи, но могу я просить лишь об одном? — и подняла на меня свои глаза. — Моя мать ваша подданная. Ее зовут Глория Кразиос, чистокровная валирийка, что живет в Волантисе. Она не причастна ни к чему. Прошу не трогайте хотя бы ее.

— Леди Кразиос уже мертва. Я не имею к ее смерти никакого отношения, это сделали подчиненные Манфри. Она была одной из вернейших моих сторонниц, хотя мало кто об этом знал. Жаль, что она умерла. Но с другой стороны, ей не придется видеть то, что произойдет сейчас.

После этих слов к нам подошла Нисса.

— Умри с честью! — произнесла моя Морд-Сит, и приставила к ее виску эйджил.

— А-а-а-а-а-а-а-а! — заверещала от боли Нимерия. Несколько томительных секунд ее крика и из глаз начали течь кровавые слезы, а затем из ушей и рта так же.

Затем она обессилено затихла и упала мертвой на пол. Я стоял над ее телом и краем глаза отметил, что мои сестры заплакали, а Оберин постарел лет на десять за минуту.

— Нисса.

Она поняла меня бес слов, молча наклонилась, и даровала ей Дыхание Жизни.

— Хах. — глубоко вдохнула Нимерия, открыв окровавленные глаза. — Ха… ха…

— Добро пожаловать обратно в мир живых Нимерия. Неприятные ощущения? Это нормально при таких увечьях твоего тела и разума.

— Я… я не… я не понимаю… как кха-кха… Нет! Зачем?

— Зачем я тебе дал второй шанс? — приподнял я бровь «в удивлении». — Ты же моя кровь. Именно на этих словах стояла вчера Сарелла, когда упрашивала меня оставить тебе жизнь. Я не мог просто так оставить смерть своего ребенка без наказанным, пусть даже той, кто не знала об заговоре. Поэтому ты прошла через это и можешь теперь жить с честью и служить дому Ралов. Надеюсь, что ты станешь замечательным телохранителем для меня. Ведь в ядах и кинжалах ты хорошо разбираешься. Теперь ты Нимерия Сендснейк, мой вассал и телохранитель. Ты примешь эту участь?

Толпа удивленно молчала.

— Почему вы доверяете мне такую честь? После всего…

— Потому, что для настоящего жителя Дорна, как и для северянина, честь это не пустое место. И изучив тебя, я понял, что найду в тебе верного сторонника. Снимите с нее оковы.

Через минуту она стояла уже на ногах, не уверенно, но стояла.

— Так каков твой ответ Нимерия?

Она припала на одно колено и шептала, ведь голос ее подводил:

— Магистр Рал ведет нас. Магистр Рал наставляет нас. Магистр Рал защищает нас. В сиянии славы твоей — наша сила. В милосердии твоем — наше спасение. В мудрости твоей — наше смирение. Вся наша жизнь — служение тебе. Вся наша жизнь принадлежит тебе.

За ней подхватили эти слова и мои подданные.

Что нужно я получил, теперь сославшись на усталость, я ушел к себе в покои, откуда спустя полчаса приготовлений отправился в другое место.

О нем мало кто знал, только самые верные мне люди.

Самый нижний уровень дворцового комплекса, зал с потолком в три метра высоты, радиусом в двадцать метров и усеян магическими знаками и пентаграммами, да и руны здесь занимают значительную часть магического конструкта.

В центре было две каменных ванны, которые бурлили от жала. Бурлила кровь, что туда вылили. Так продолжалось уже на протяжении нескольких недель. Я каждый день здесь бывал и добавлял по одному важному ингредиенту.