Д'ХарианскаяЭпопея.

Война обещала затянуться на год и быть кровопролитной. Именно эти факторы сделали завоевание Ступеней легкой и «незаметной» задачей для д'харианцев.

Три сотни кораблей груженных Первой Когортой парой легионов драконьих всадников, верных людей императора, что станут первыми поселенцами в новой столице империи и лучшими умелыми ремесленниками со всего Эссоса, ждали своей очереди высадиться на остров.

Они построят новую столицу, которую Даркен Рал решил назвать в честь своего прошлого отца — Панизхарт. А так же дворец будущих императоров — Народный дворец.

Проект города и дворца стоит немного подкорректировать, но в целом его быстрая постройка не за горами. Ведь Даркен решил использовать для этого то, чего не делали даже валирийцы — драконов. Шесть драконов остались на руинах Валирии и по сигналу начнут в частых перелетах переправлять груженные на них колоны, арки, обелиски, статуи и прочие части строений, что есть там. Возможно, если бы какой-нибудь валириец древности увидел бы это, то схватился бы за сердце и умер от горя. Но Рала это веселило, да и Риса так же ведь это именно он придумал такой способ ускорения постройки. И вполне возможно, что именно за один год строительство будет завершено.

Что касалось Вольных городов, то тут надвигалась еще одна война, которая в ближайшие месяцы разгорится между Д'Харой и тремя городами: Лисом, Тирошом и Миром в коалиции. Давняя триархия поняла, что д'харианцы не собираются уходить из Ступеней и оккупировали они острова на совсем и поэтому прекратили между собой распри и начали готовиться к войне более тщательно, даже пытались Пентос склонить на свою сторону. Но влияние капитала Браавоса и Даркена Рала сделало свое дело и те остались в стороне. Четыре других города были уже под полной властью Магистра Рала. Норвос, Квохор и Волантис присоединились и полностью влились в империю больше года назад. Некоторые слои общества и отдельные личности в сенатах пошумели неодобрительно, но все же смирились и даже поняли, что это было им во благо. Ведь они начали богатеть за счет открытых границ и отсутствия грабежа со стороны дотракийцев. Теперь «дотракийцы-разбойники», которые «неподчиняются» императору Ралу грабят лишь тех соседей империи, которые не дружны ей и не желают быть «верными друзьями».

Лорат, самый бедный из Вольных городов, посмотрев на результаты присоединения трех городов к империи, так же изъявил желание вступить в ее состав и его благополучие уже заметно улучшилось, они получили денежные вливания, наскоков дотракийцев теперь нет, а император не усердствует притиснениями кого-либо.

Весь мир гудит об этом и обсуждает, и лишь в одном Браавосе, словно и не замечают совсем этого всего.

Даркену стало легче, и поднявшись на ноги, он приказал Дарстейну подать знак на высадку.

Вечером прибыла первая партия людей. Высадка продолжалась почти сутки и ближе к вечеру следующего дня Рис с Окрисом зашли в шатер к императору отчитаться о завершении выгрузки, но застали того в форме сокола, что тут же вылетел поверх их голов и унесся в небеса, полетев куда-то на северо-запад.

***

Дрифтмарк. Спустя несколько часов.

Одинокая молодая женщина грустно вздыхала очередной раз и в очередной день в своей башне. Казалось бы, она повторяла судьбу какой-то героини сказки и вот-вот некий принц придет ее вызволять отсюда. Места, где ее старший брат посадил под замок без права покидать остров и под суровым взглядом септы и стражей.

Этот вечер мало чем отличался от предыдущих. Септа Мира читала вслух ей одну из притч, а Элис Веларион пыталась сделать вид, что слушает ее.

В свои двадцать девять лет Элис была довольно красивой женщиной, налитая грудь еле помещалась в лифе ее платья, осиная талия, упругая попка была скрыта под юбками, но порой даже некоторые ее служанки, что помогали мыться ей, задерживали невольно свои взгляды на ее теле. Немного бледноватая кожа придавала ей шарма, ее алые губы были немного пухловатыми, а прическа, которую она больше всего любила, представляла собой полушар из тугой косы, что она заплетала каждое утро. Ее прекрасные глаза цвета фиалок были грустны, это единственное, что портило ее образ.

Элис услышала глухой звук. Обернувшись на него, она поняла, что септа умудрилась заснуть на стуле уронив Святое писание, что читала.

Но при этом ее взгляд зацепился за фигуру юноши. Она отшатнулась к стене от испуга узнавания черт. На мгновение она подумала, что это сам принц Оберин стоит перед ней, и готова была позвать стражу, чтобы те убили его. Настолько она ненавидела своего «мужа», который бросил ее на произвол судьбы со своим сыном. Но потом он вышел из тени на свет свечей, и Элис застыла на полуслове, она увидела такие родные и знакомые глаза, что не могла проронить ни слова.

Тем временем темноволосый юноша стал подходить к ней ближе. Она увидела в его глазах капельки влаги.

— Так ты меня все же узнала даже спустя более, чем десять лет? — усмехнулся он.

— М-мать всегда узнает свое дитя в любом виде. Ты ведь… ты… мой сын? — с надеждой спросила Элис не решаясь подойти к нему ближе.

— Меня зовут Даркен. Это имя, которое мне дала ты. Но мое нынешнее полное имя Даркен Рал. Я взял себе эту фамилию, когда жил в Толосе. Если же ты сомневаешься до сих пор. То позволь тебе дать это. — он распустил себе волосы и вложил в руки своей матери небольшую плетенную веревочку, которую та узнала сразу.

Она была белого и синего цвета, именно ее она сделала в Староместе и дала сначала Оберину, что бы волосы ее возлюбленного не мешали ему при ходьбе. А когда она поссорилась с ним и он ее бросил, то при очередной пощечине во время того спора она сорвала свой подарок с него и забрала с собой. В Толосе, когда она жила с маленьким Даркеном, то она подвязала его волосы, это случилось незадолго до того, как ее старший брат разлучил ее с сыном.

— Д-даркен… — она залилась слезами и бросилась обнимать свое дитя и целовать его лицо. — Я… я не понимаю… ты помнишь меня? Как ты выжил? Этот город он…

— Старый Даркен умер. И переродился матушка в нового. Я уже не мальчик для битья, что был когда-то, теперь я правлю Д’Харианской империей. Ты слышала о ней?

Она судорожно кивнула, начиная понимать, что ее сын не врет ей, и он и вправду добился великого успеха, если он в столь юном возрасте построил собственную империю и правит ею. В этот же момент до нее дошли тревожные мысли.

— Даркен. Твой дядя здесь. Тебе опасно здесь находится. Он… он не позволит тебе жить. Ты должен уходить. Я не могу допустить, чтобы ты… — договорить она не успела, так как увидела горящие глаза ее сына. Они светились неестественным светом.

— Матушка, ваш брат и мой дядя уже мертв. Он «умер во сне», а его жена и ваша кузина от горя выпрыгнула в окно, не вынеся потери. Охрана возле дверей спит и так будет до утра. А утром найдут и тело вашей кузины, и дядино тело в постели. И после этого вы будете полноправной единственной хозяйкой Дрифтмарка. — улыбнулся Даркен, — Возможно, в это сложно поверить, но я… пробудил «валирийскую кровь» и теперь могу пользоваться магией. Да-да, я вижу по твоим глазам мама, что ты мне не до конца веришь, но мог бы я это все провернуть все это без нее?

— Я верю тебе, сынок… — она осеклась и потупила взгляд в пол.

— Что случилось?

— Я не могу… не могу зваться твоей матерью. Я покинула тебя, не смогла уберечь, я… я ужасная мать. И не заслуживаю права зваться ею.

— То есть ты хочешь сказать, что я вновь буду один. Я так долго ждал такой возможности, ждал часа, когда смогу обнять тебя и сказать, что очень ждал нашей встречи. Я хотел тебе рассказать, как я жил, что делал. Хотел узнать все о своем происхождении и почему Оберин нас бросил… А теперь, ты гонишь меня? — на лице юноши потекли тонкие струйки слез. — Почему? Я ведь…