Мийол-ученик 2

— Точно. Можешь поверить: если бы Улыбака происходила, скажем, от рыси — учитель ни за что не позволил такому зверодемону валять себя по земле. Просто потому, что это и впрямь стало бы безмолвным сигналом «я добыча, добивай и жри». Впрочем, Демоническая Рысь любого подвида просто-напросто не полезла бы так вот лизаться… это типичное поведение псовых.

— Интересно. А та Эшки, которую вы порой вспоминаете? Она же вроде бы тоже хищник-одиночка. Филины стаями не летают.

— Не летают, — кивнула Шак. — Но там во всех смыслах особый случай. О подробностях лучше спрашивать учителя: у меня просто специализация не та, я по незнанию могу наболтать ерунды. Но всё же кое-что, в чём уверена, расскажу. Для начала: Мийол и Эшки — родня по магии, свойства скрытности и связанности у них общие. Затем фактор эволюции: если Улыбака досталась нам в, так сказать, готовом виде, уже зверодемоном — то Эшки эволюционировала от третьего до четвёртого уровня, уже имея связь с учителем и под его присмотром.

— Я слышала, что это важно, — покивала в ответ Санхан. — Пастырь со своим вороном тому пример, а ещё — Серая Каэли и её Глазоед, если говорить о знаменитых лагорских Охотниках.

— Ну вот. А ещё — это третий важный момент — во время перелёта в Рифовые Гнёзда, когда фон Природной Силы падал ниже порогового, Мийол поддерживал Эшки и Зунга, как донор — прямой передачей маны. Что уже помянутое родство по магии углубило дополнительно.

— Разве это вообще возможно? — «Об этом он мне не рассказывал!»

— Оказалось, что возможно, — Шак повела плечами. — Хотя там сразу несколько вводных сошлось. Уже помянутое родство по магии — раз, свойство жизнь у обоих акцепторов, сильно облегчающее адаптацию к чужой силе и устраняющее неизбежные повреждения… ну и, конечно, самое главное, без чего всё остальное не имеет смысла: готовность делиться маной с магическими зверями. Притом в зелёных зонах, где большинству магов и самим силы мало.

Санхан покачала головой, зажмурилась ненадолго.

— Сумасшествие! Чистое сумасшествие…

— Неверно. В корне.

— Почему?

— Потому что сумасшедшие действия не срабатывают, а учитель добивается успеха. Значит, он ссоурифф, а не ширрах.

— Когда-нибудь он всё-таки ошибётся. И скорее всего — именно со своим зверьём.

— На твоём месте я бы больше верила в… него. И ему.

— А ты… — на лету проглотив едва не вырвавшиеся слова, подмастерье почти что гладко закончила: — …не слишком ли слепо веришь Мийолу?

«Не слишком ли? — вспыхнула алурина, сдержавшись лишь немалым усилием. — Это после всего того, что… но особенно — после того, как лишь с его поддержкой я стала афари?

Да я сдохну за него по одному слову!»

Но вслух Шак просто отчеканила:

— Он. Мой. Учитель.

Тихий вздох.

— Знаешь, я даже немного вам завидую.

— Это взаимно, — с видимой лёгкостью созналась алурина. — Только причины для зависти у нас с тобой разные.

Перехватив её взгляд, Санхан полуосознанным жестом положила ладонь на собственный живот. Чуть прищурилась, спросила осторожно:

— А ты бы хотела… то есть — я же знаю, как в вашей культуре важно деторождение…

— Снова в корне неверно.

— Почему?

— Какая такая «ваша культура», — хмык, сходный скорее с чиханием, — когда я — безродная фрисс, воспитанная людьми? По духу я чистый человек. Да я сейчас алуринис учу, как чужой язык, потому что свободнее всего говорю и думаю именно на низкой речи! И даже когда выучу, «правильной» алуриной мне всё равно не бывать. Никогда. Ведь я — фрисс.

— Мне… жаль.

— А мне — нисколько, — отрубила Шак. — Родня по крови вышвырнула мою мать вместе со мной вон. И хотя я понимаю их мотивы, как явные, так и скрытые… не забуду. Не прощу.

— Понимаю… отчасти. Мне тоже есть, что помнить — и что не хочется прощать. Но всё-таки ответь: хотела бы ты родить?

— Конечно! Только скорбная телом и разумом этого не захочет. Просто я пока не готова к этому.

— Почему? Ты ведь уже… ну…

Алурина видимых сомнений не показала, да и внутреннего сопротивления во время ответа от неё не ощущалось:

— Возраст всё равно маловат, надо подождать ещё пару лет. Лучше даже три-четыре, два года — необходимый минимум. Заодно очень желательно прорваться на пятый уровень, стать сильнее, прану уплотнить. А там уж за спермой подходящего самца дело не станет.

— Как-то ты… — небольшая заминка, — словно клановая.

Шак вперила в Санхан прямой взгляд. Аурой не давила, даже не пыталась — не эксперту магии давить на подмастерье — но решимость, волю, дух показала в полной мере.

И женщина быстро уступила алурине, отводя свой взгляд.

— Давай без виляний, коллега. Буду честна, как Ригар заповедовал, потому что внутри семьи иначе нельзя. Да, я бы по первому щелчку и со всей страстью легла под учителя. Да, я бы орала от счастья, если бы каким-то чудом смогла родить именно от него. А за неимением своих котят — с таким же счастьем и радостью буду возиться с вашими. И с твоим, и с ребёнком Элойн. Я уже это обещала, теперь повторю сказанное: его ребёнок — это заранее любимый мной ребёнок.

— Но…

— Я не ложусь под Мийола только по одной причине: из-за тебя.

— Что?

— Он не хочет обижать тебя. Я не хочу обижать тебя. Ты не готова им поделиться. То есть с Васькой — ещё так-сяк, а со мной — нет. Поэтому я не пытаюсь перейти черту в отношениях и он тоже сдерживается. Всё ради твоего спокойствия.

— Неправда!

— Ещё скажи, что я «не такой», — хмыкнул призыватель из коридора, а вскоре и сам вошёл в кают-компанию. Ещё местами мокрый, но уже одетый… легко. Санхан опомниться не успела, как он уже выдернул её из кадарского кресла, сам сел прямо на пол и её посадил себе на левое бедро, приобняв — всё одним обманчиво неспешным, танцующе-текучим движением. — На самом деле я как раз такой: похотливый и жадный. Но я всё-таки маг. Все мы маги. Сдержанность у нас даже не в крови, а глубже: в самой сути, в основе Пути. Поэтому я могу ограничивать свои желания, как и Шак. Кстати, ученица! Что ты там сидишь, как не родная? А ну-ка, групповые обнимашки!