Мийол-ученик 2

— Почтенный? — ахнула шуйца.

— Я не собирался задерживаться в Хуране, — объяснил призыватель. — Коль скоро то единственное дело, ради которого я направил сюда яхту, не может быть завершено, у меня более нет причин тратить ещё больше времени… впустую. Так что — всех благ и прощайте.

Коротко кивнув, он развернулся прочь.

— Но неужели наша Школа вообще никаким образом не может быть полезной для вас?

Мийол приостановился.

— Я уже объяснял, что — вернее, кто — мне нужен. И я понимаю, что значит… отказ. Нет нужды в более долгих и подробных объяснениях. Прощайте.

— Достопочтенный!

«Вернулась к исходной преувеличенной почтительности. Ха! Поздновато…»

— Я… могу провести вас к Эриму ил-Стахор! Бывшему восьмому старшине Стражей Стены Хурана! Уложу в котомку и флаг, и послание. — «Иначе говоря: приму полную ответственность». — Но… сперва я бы хотела узнать суть ваших к нему претензий. Простите!

Призыватель вновь развернулся к Ллаэнэ лицом.

— Вам будет достаточно моего повторного уверения, что при любом исходе с моей стороны — а также со стороны любого из моих спутников — за то дело трёхлетней давности никому из ил-Стахор не грозят ни гибель, ни даже просто раны?

Довольно оскорбительное заявление, притом сразу по нескольким причинам (Воинам ли бояться «просто ран»?). Но шуйце пришлось проглотить это и согласиться без новых условий. В конце концов, несмотря на всю внешнюю почтительность — даже не просто преувеличенную, а скорее раздутую, ибо на достопочтенного Мийол тянул единственно уровнем силы — Боевая Школа вообще и конкретно Ллаэнэ приняли призывателя с выраженной неприязнью. Даже обещание провести к нужному человеку он, по факту, чуть ли не шантажом вырвал.

Впрочем, вскоре многое прояснилось.

…вслед за шуйцей Старшего призыватель прибыл в медицинское крыло, где и обнаружил старого знакомца, встречи с которым искал. Правда, узнал его не с первого взгляда и даже не со второго. Очень уж мало поседевший, нездорово располневший калека, откатившийся в ранге до среднего растущего, имел общего с собою самим во время знакомства.

А вот Мийола он узнал легко. Профессиональная память на лица, не иначе. Да и разницу в изменившемся статусе ощутил тоже… только вот даже тени почтения не проявил.

— Ты никак тот воришка? Точно. Радуешься моей беде, небось? Радуйся!

Ллаэнэ напружинилась… но промолчала. Призыватель буркнул:

— Не радуюсь.

— А ты радуйся! Хорошо рассмотрел? Может, мне встать и покрутиться?

— Не обязательно.

— А я всё же встану! Вот так… и вот так… и покручусь ещё… смотришь? Радуешься?

Мийол, разумеется, не радовался. Хотя и взгляда не отводил. Смотрел, как Эрим ил-Стахор «крутится» вокруг костыля, что подмышкой слева, как у шаткой оси, шоркая непослушными ногами. Не будь он Воином — вовсе не мог бы стоять, ибо самая серьёзная из его травм — не та, что лишила Эрима правой руки и не менее чем пары рёбер, перекосив грудную клетку. Самая серьёзная травма повредила ему спинной мозг.

Нижнюю часть тела калека передвигал исключительно через управление праной. Через затратный и неудобный волевой контроль.

— Ну, воришка, как тебе? Нравится?

— Достопочтенный, не извольте…

— Что-о-о? Этот сопляк — достопочтенный?! Щенок, вор, пузырь дутый! У кого только свою магию спёр, как исхитрился?

— Эрим! — мольба на грани стона.

— А ты меня не затыкай, шуйца! Или уж заткни так, чтоб с концами!

— Ты же герой, — почти шепчет Ллаэнэ. — Ты ведь…

— Я полутруп! Получеловек! И…

Мийол надавил своей аурой. Калеке вполне хватило, чтобы рухнуть обратно на высокое — ради удобства больного — ложе и временно лишиться голоса.

— Если хочешь избавиться от двойственности, — сказал призыватель негромко, — не ищи чужой помощи. Жить или умереть — решай сам. Не пытайся переложить решение на других.

Развернувшись, Мийол покинул палату.

— Достопочтенный, позвольте…

— Стоп.

Вздохнув, маг развернулся лицом к Ллаэнэ. Снова вздохнул, покачал головой. Свернул ауру до привычного минимума. Сказал:

— У меня не было и нет претензий к вашей Боевой Школе. Некоторые претензии у меня были к… Эриму ил-Стахор. Но ни требовать, ни просить у него я ничего не буду. Рассказывать о сути того старого дела — тоже. Я слышал, как вы назвали его героем, и не очерню его репутацию. Захочет — расскажет, не захочет… его право.

— Он действительно герой! Если бы не…

— Стоп ещё раз. Я верю, что Эрим пострадал в бою за правое дело. Правда, не хочу знать, что именно он там насовершал. Его героизм волнует меня не больше, чем его некогда волновала правда обо мне. О «воришке». Моё дело в Хуране завершено. Прощайте.

Мягко ступая, Мийол покинул медицинское крыло, и никто более не останавливал его.