Мийол-ученик 2

— Да потому, что голова дурная! Хотя и умная, и рыжая, — Санхан немедленно эту «умную и рыжую» погладила, смягчая резкость сказанного. — Вот скажи: что мешает неофиту Сарекси — эксперту магии — завести пяток детишек от разных отцов?

— Это…

— Хорошие девушки так себя не ведут, знаю-знаю. Но чисто технически. Что?

— …

— Правильный ответ: ничего. Эксперт магии может завести детей, что многие и делают, может обеспечить их и вырастить. Причём отец или отцы в этой схеме лишние (хотя служанка из тех же серосписочных, — а лучше синесписочных и с магистратским сертификатом няньки — не повредит). Неофитов ограничивает в вопросе о детишках отнюдь не вопрос клатов, а скорее вопрос места для воспитания и времени, которое этому воспитанию придётся уделять. Поэтому желающие подняться в ранге беременеть — или обзаводиться постоянной подружкой, которая забеременеет — не спешат. Но вот достигшие своего потолка или считающие, что его достигли… помнишь, сколько в общаге контрактных пар?

Элойн кивнула. Неофитов, живших полноценными семьями, действительно хватало. Более того: сейчас, задним числом, рыжая осознавала, что в таких семьях обычно насчитывалось от двух до аж пяти детей, что воспринималось как невероятное богатство…

Но что серосписочной — невероятное богатство, то многим другим — сущая обыденность.

— Стать ассистентом при базиларе хотят многие, — продолжала Санхан, — в том числе потому, что это, помимо иных преимуществ, позволяет завести МНОГО детей, если вдруг захочется. А уж сами базилары… знаешь, почему в квартале тишина и не носятся туда-сюда стайки ребятни? Вовсе не потому, что базилары отшельничают, уделяя всё время и силы алхимии (хотя такие тоже бывают… не так-то просто выбиться в адвансары!). Просто младенцев, начавших ходить, отселяют к нянькам — да не из серого, а уж точно из синего списка, если не вовсе белого — и возвращают, уже когда подходит пора учиться алхимическому ремеслу. Или… — рассчитанная пауза, — …не возвращают. На кой базилару возиться с ленивым и бесталанным дитём, пусть и родным по крови, когда можно взять очередного талантливого кандидата, провести его по всем ступеням профессии и получить гильдейские бонусы?

— Как-то это…

— Нормально это, — сказала смуглянка почти жёстко. — Для высокостатусных это правильно, естественно и разумно. Ребёнок сам по себе не имеет значения. Его запросто можно отдать… как это Мийол сказал, слово ещё такое забавное, более краткое, чем «доверительный субподряд»… да. Отдать на аутсорс. И вот если окажется, что ребёнок унаследовал не только гены, но и талант родителя — одного или обоих — тогда можно уже с ним заняться чем-то интересным. Лет этак с десяти-двенадцати, в достаточно зрелом возрасте.

— Ну, Мийол и Ригар отдавать своих не станут, — заметила Элойн. — Они же клановые, у них с этим всё сложно.

— У них даже с клановостью всё не просто, — хохотнула смуглянка. — Если честно, я с них просто дурею через два раза на третий. Как будто вообще не люди — или не с Планетерры…

— А то! — рыжая оживилась. — Говорят, что простецы, да убедительно так говорят — прямо веришь. Но при этом у всех троих — у Мийола, Васаре, Ригара — есть полноценные сигилы в ауре. Причём у отца с дочкой, якобы приёмной, сигилы родственные. У простецов, ну-ну! Ты много знаешь простецов, чтобы в семнадцать лет был подмастерьем и с сигилом четвёртого уровня?

Дружный смех.

— Вообще-то, — добавила Элойн, когда подруги поутихли, — ничего тут смешного нет. Если эти трое — осколки уничтоженных кланов, вынужденные даже от имени отказаться и спасающиеся от мести победителей подальше от родных мест… грустно это. И шансов не возродить, а хотя бы просто сохранить наследие у них… эх.

— Вообще сохранить — можно, — заметила Санхан. — Если постараться и не торопиться. Маг может жить долго, Мийол с его талантом — очень долго…

— Если так, то почему он такой… громкий? — перебила рыжая. — Или натура кланового принца своё берёт, неумение жить тихо-мирно?

— Может, и так… знаешь, надо бы спросить.

— А если…

— Мы уже часть клана. Кланов. В некотором роде. Раз понесли детей и раз дети официально признаны, причём заранее, мы — ори-Некто. Пока потенциальные, потому что сроки смешные, но случись что, по нам тоже прилетит.

— Слушай, а ведь верно. Вот поворот!

— И не говори. К этому жизнь нас не готовила, а, подружайка?

Пара слегка обнимающихся девушек снова рассмеялась, но скорее нервно.

— Слушай… — робко начала Элойн.

— Да?

— Ты правда меня не… осуждаешь?

— Хочешь прям честно-честно?

— Ну…

— Побаиваешься, но хочешь. Так? Ну, тогда вот тебе правда, вся правда и чистая правда. Я считаю, что ты колоссально сглупила, что страдаешь от собственного — кстати, совершенно безосновательного — комплекса неполноценности, что совершенно напрасно себя хоронишь здесь, в этих комнатушках… но. Я не осуждаю тебя. Сказала ведь уже: на твоём месте я бы не лучше справилась, а может, много хуже… и…

— И?

— Самое главное — Мийол тоже тебя не осуждает. Ну, за это Ригару спасибо скажи: он сыну всё, как мог, объяснил. Но ты задолжала ему откровенный разговор.

— Я…

— Задолжала, и не спорь. И когда ты выплатишь этот долг, тебе просто колоссально легче станет, уж поверь! Как опять же наш базилар сказал…

— Не наш. Твой.

— …не стыдно ошибиться, стыдно бегать от признания ошибки. И всё я сказала правильно: Мийол — именно наш базилар. Конечно, если ты от упрямства и очередной глупости сама от него не откажешься. Но ты ведь не откажешься?

— Нет!

— Ну вот. И… если когда-нибудь потом ты решишь завести ребёнка от него тоже…

— Нет! Я никогда! Я…

— Цыц. Раскричалась тут, квочка рыжая. Во-первых, не зарекайся: что там как будет через лет десять, а то и двадцать, и тридцать… а во-вторых, ты опять забыла главное правило своей новой семьи.

— Это какое?

— В свободный союз могут вступать только свободные разумные. Я из-за этого, кстати, без особых раздумий отказалась от магистратского контракта.

— Ты что?!