Страница 16 из 33
Наверное, ненавидеть себя больше, чем я ненавижу себя в данный момент, невозможно. Но другого варианта нет. Так надо. Так будет лучше. Для Остина. Остальное неважно.
– Зато я знаю как, – горячо шепчет он мне в губы, и я даже моргнуть не успеваю, как Остин нападает на них, настойчиво вторгаясь в мой рот языком.
Я должна оттолкнуть. Начать брыкаться. Укусить. Прекратить поцелуй. Или хотя бы попытаться это сделать, но ничего не выходит.
Не только потому, что Остин придавливает меня намертво к стене, удерживая за волосы так, что я головой подвигать не могу, но и потому, что от вкуса его губ я улетаю. Не в рай. Не в космос. Не в блаженное забытье, а гораздо лучше… Туда, где я любила и была любима. Туда, где сбылась моя мечта… Туда, где я свершила опрометчивую ошибку, за которую вскоре поплатилась сполна.
Я улетаю в нашу с ним прекрасную реальность, что происходила в темноте ночного леса, где Остин также целовал и обнимал меня. Напористо. Страстно. Властно. Собственнически. Словно я его единственный источник кислорода. Единственная женщина, которая ему нужна. Не из-за магии или чего бы то ещё. А просто так. За то, какая я есть. И вопреки всем моим недостаткам.
И, чёрт побери, всего один его поцелуй открывает мне горькую правду о том, что мне до невыносимости не хватало ощущения искренней взаимности. Любви. Нежности. Заботы. Не сотканного из магии и нездоровой одержимости, а чего-то реального, что даёт мне сейчас Остин.
И мне чертовски не хватало всего этого. Мне чертовски не хватало Остина. Гораздо больше, чем я предполагала вначале, из-за чего сейчас я не предпринимаю ни одной попытки остановить его. Просто не могу. Бороться с «очарованием» Адама было в разы проще, потому как я знала, что всё между нами – долбаная магия. Но с Остином… Всё по-настоящему, и потому мне не хватает сил и дальше продолжать врать, чтобы уберечь его от неприятностей.
Знаю. Я пожалею об этом позже, но оторваться от его губ для меня сейчас равносильно смерти. Я наоборот обвиваю его шею руками и отвечаю на поцелуй с той же страстью, необходимостью, болью и печалью, что не покидали меня на протяжении всего времени нашей долгой разлуки.
Да, я люблю его. Я до сих пор его люблю. Как брата? Как друга? Или как мужчину? Не знаю. Но я люблю! Это единственный факт, в котором я всегда была стопроцентно уверена. Единственный, в котором я убедилась сейчас после возвращения. И единственный, в котором я никогда не должна сомневаться. Что бы ни случилось. В кого бы я ни превратилась.
– Лгунья… Я чувствую, какая ты лгунья, Ники… Всё чувствую, – шепчет Остин сквозь поцелуй. Прикусывает мою губу и вновь ныряет языком внутрь, сталкиваясь с моим податливым. – Я придушу тебя, если ты ещё хоть раз солжёшь мне. Особенно о таком. Клянусь, придушу.
Ощущаю, как его рука отпускает мои волосы и мощно накрывает шею, наглядно показывая, что он не шутит.
– Прости меня… Прости… Прости… Я не могла иначе… Не могла, – повторяю из раза в раз, вконец растворяясь от его близости.
– Мне не нужны твои извинения. Я хочу, чтобы ты прекратила врать и хоть раз в жизни доверилась мне, – разорвав поцелуй, со всей серьезностью в голосе чеканит Остин.
– Что значит «хоть раз»? Я всегда верю и доверяю тебе.
– Будь оно так, ты бы с самого начала сказала мне всю правду. Но ты предпочла врать, тщетно пытаясь справиться со всем в одиночку.
– Потому что я очень боялась за тебя. И боюсь сейчас. Только поэтому я ничего не говорила, а не из-за недоверия, – искренне заверяю я, хаотично касаясь губами его лица и шеи.
– Тебе не нужно за меня бояться. И переживать за меня тоже не надо. Ты о себе должна думать, глупая. А я со всем справлюсь сам.
– Как, Остин? Что ты сможешь сделать Адаму, чтобы вынудить его отпустить меня? Это невозможно. Ты ничего не сможешь. Он не отпустит, пока я ему не надоем. Он сам мне об этом сказал, а если уж он что-то решил, то это не изменится. Без сомнений.
– Надо же! – неодобрительно фыркает Остин.
– Что?
– Его словам, значит, ты без колебаний веришь, а моим, когда я говорю тебе, что я со всем справлюсь, – нет.
– Остин… не воспринимай это так.
– А как, по-твоему, я должен это воспринимать?
– Да так, что я не могу тебя потерять! Как же ты не понимаешь? – сокрушаюсь я, взмахивая руками. – У меня никого, кроме тебя, нет. И если Адам с тобой что-то сделает… Я не переживу. Именно поэтому мне легче отработать до тех пор, пока Адам сам не решит от меня избавиться, нежели позволять тебе рисковать всем ради меня.
– Да чем всем, Ники? Что ты заладила об одном и том же? Ты думаешь, работа для меня важнее тебя? Ты серьёзно так думаешь? Идиотка! – он сжимает мои щеки. Смотрит точно в глаза. – Да я, бля*ь, дышать без тебя не мог! Каждое утро глаза открывать не хотел и делать хоть что-либо, зная, что ты здесь с ним… работаешь по принуждению. Мне никакая карьера, никакой успех и никакая благополучная жизнь не нужна, если в это время ты будешь ночь за ночью переступать через себя и делать то, что тебе не хочется. Поэтому будь добра засунуть куда подальше все свои страхи, тревоги и дебильную привычку врать во имя моего спасения, и дай мне освободить тебя от Адама гораздо раньше, чем он сделает это сам, – выпаливает Остин на одном дыхании и смотрит с такой непоколебимостью во взгляде, что я даже во тьме понимаю один неопровержимый факт – Остин не ждёт от меня никакого ответа. Он не спрашивает разрешения и не требует одобрения. Он уже всё сам решил. И не отступит от своей немыслимой затеи, что бы я ему ни говорила.
Я сокрушенно выдыхаю. Боязнь и гнетущая тревога за его будущее никуда не исчезают, и вряд ли хоть что-либо сумеет это исправить. Однако выбора мне Остин не оставляет, а значит, придётся как-то научится сживаться с ней и неустанно молиться всем богам и вселенным, чтобы задуманный Остином план удался.
– Так что ты собираешься делать? – безоговорочно сдавшись, тихим голосом спрашиваю я и тут же расцветаю от вида его радостной улыбки. Он ничего не говорит, а вновь прижимается к моим губам своими, заставляя моё сердце биться громче и быстрее.
Стук. Второй. Третий. Десятый. Сотый. А затем БАМ – и сердце падает куда-то к пяткам, когда наперебой с его ударами я слышу по ту стороны двери чьи-то приближающееся шаги. Уверенные. Тяжелые. Быстрые. Размашистые. Точно не принадлежащие маленькой домработнице.
И Остин тоже их слышит. Резко отлипает от моих губ и застывает.
Глаза в глаза. Секунда безмолвного диалога. И мы оба понимаем, кто именно сейчас откроет дверь, войдет в спальню и, увидев Остина, непременно сделает с ним то, чего я так боялась.
Глава 7
Николина
Ужас мгновенно оплетает мою шею колкой проволокой, вонзается в кожу, покрывая всю её поверхность ледяной коркой. Я не могу пошевелиться, выдавить и слово или связать хоть какие-то разумные мысли воедино, чтобы попытаться избежать грядущей трагедии. И, наверное, я бы так и стояла, как в столбняке, до самого прихода Адама, если бы тихий голос Остина не привёл бы меня в чувства.
– Ники, только не переживай. Без паники. Всё будет в порядке.
– В порядке?! Ты нормальный вообще?!
– Нормальный. Просто верь мне и спрячь куда-нибудь, – он бегло осматривается по сторонам. – В ванную?
– Нет! Он тебя там найдет! – шиплю я, хватая Остина за майку.
– Тогда куда? – он взглядом торопит меня сообразить быстрее, и я всё-таки заставляю себя выбраться из стальных оков страха, чтобы вместо уборной направить Остина в свою гардеробную. Ни на какие другие разговоры у нас больше нет времени. Шаги Адама совсем рядом.
Остин только успевает спрятаться, а я, ничего лучше не придумав, – завалиться на кровать и прикинуться спящей, как дверь в мою спальню открывается. И в комнате вмиг повисает зловещая тишина, разбавляемая только моим бешено стучащим сердцем, что сходит с ума в клетке ребер от страха.