Страница 10 из 33
Крис отворачивается и отходит к окну, но мне и не нужно видеть его лица, чтобы понимать, насколько ему тяжело вспоминать прошлое.
– Понятное дело, моё желание перебить успехи Адама касалось всего, кроме девушек. Я быстро просёк, что он непростой и что женский пол к нему тянется далеко не только из-за неотразимой внешности. Да и меряться членами – это такое себе занятие. Даже подростком я не гонялся за числом и не пускал слюни на каждую мимо проходящую девчонку, потому что я был тем счастливчиком, которому ещё в шестнадцать повезло встретить самую прекрасную девушку, что занимала все мои мысли. Мы познакомились с Элизабет в моей прежней школе, и между нами всё очень быстро завертелось. Она стала моим первым настоящим другом, первой любовью, первой девушкой. С ней всё у меня было в первый раз. И у Элизы тоже. Мы с ней были родственными душами. По-другому я это назвать не могу. Я видел и планировал своё будущее только с ней. Хотел, чтобы она стала моей женой, хотел детей от неё, хотел сделать её самой счастливой. И наши мечты с желаниями были полностью обоюдными. Были… до тех пор, пока в них не вмешался Харт, – сдавленно произносит Крис и замолкает.
Я тоже продолжаю молчать. Стопроцентно перенимаю на себя всю горечь утраты и ненависть, что он хранит в себе на протяжении многих лет, и даю Кристоферу небольшую паузу, чтобы он мог собраться с духом и рассказать мне о самом главном.
Что же именно сделал Адам с его девушкой?
– Мало-помалу я начинал превосходить его по многим предметам, учителя стали чаще говорить уже не только о нём, но и о моём выдающемся уме и талантах. Мне удалось поразить тренера и сдвинуть Адама с позиции капитана школьной команды по регби. Другие ученики начали тянуться и ко мне тоже, но, в отличие от Харта, мне не нужна была всеобщая любовь и признание, поэтому я продолжал оставаться один и просто радовался тому, что сумел в честной борьбе выиграть у него по многим критериям. Я радовался. Да только слишком рано. А всё потому, что не учёл одного важного факта.
– Какого? – спрашиваю я с нетерпением, когда Крис вновь ненадолго замолкает.
– Адаму всегда важно выходить из игры победителем. Что сейчас, что в детстве. И не имеет значения как. Он не умеет сдаваться, проигрывать и смиряться с поражением. Так же как и играть по правилам – это тоже не про него. Вместо того чтобы вновь попытаться сделать меня в учёбе и спорте, он решил поставить меня на место другим способом.
– С помощью Элизабет?
– Именно. Однажды мы договорились с ней, что она дождётся меня возле школы после тренировки и мы пойдём ко мне, однако, когда я вышел на улицу, её нигде не было. Я звонил ей весь вечер, но она не отвечала. Сорвался в город к ней домой, но родители сказали, что она уехала ко мне. Мы с ними места себе не находили весь вечер и не спали всю ночь, переживая о том, куда она делась. С утра даже планировали обратиться в полицию, но, к счастью, в этом отпала вся необходимость. Элиза вернулась на рассвете. Живая, невредимая и до безумия счастливая. Даже сказал бы: окрылённая. Я был настолько счастлив её видеть, что мне было по барабану, где она пропадала и почему не отвечала на звонки. Главное – что с ней всё в порядке. Но, как оказалось, я опять слишком рано обрадовался. С ней было далеко не всё в порядке.
Он опускает голову, тяжело вздыхая. Его боль с яростью свербит в каждой клеточке моего тела, затмевая даже мою собственную, что заставляет ненавидеть Харта ещё сильнее.
Я и без слов уже догадался, что именно он сделал.
– Адам изменил её память, – с трудом выдавливаю из себя, в ответ получая уничтожающий всё живое взгляд блондина, брошенный на меня через плечо.
– Да. Элиза – не Николина. У неё не было способности ни отражать его силу, ни огородиться от неё. Она была обычной и одной из тех, кто особенно сильно поддавался влиянию его «очарования». Адаму ничего не стоило провернуть это с ней, чтобы изменить все наши воспоминания, стерев меня напрочь и заменив собой. До сих пор помню, как налетел на неё с объятиями, радуясь до беспамятства, что она жива, а Элизабет в ответ начала кричать, брыкаться, отталкивать меня и умолять, чтобы незнакомец отпустил её. Она совершенно не узнавала меня. И не понимала, кто я и что делаю в её квартире. И ни моим, ни объяснениям родителей о том, что я Крис – её парень, она не верила, сколько бы мы ни пытались её убедить в этом. Элиза устроила истерику, крича о том, что Крис выглядит иначе и что я – не он, и не собиралась успокаиваться, пока я не уйду прочь. И мне пришлось это сделать. Я ушёл, ничего не понимая и не в состоянии объяснить, что с ней стряслось. Мне было страшно за её поведение до смерти, отчего на следующий день я вновь поехал к ней домой, да только до квартиры даже не добрался. Я встретил Элизу у подъезда с ним. Она обнимала, целовала и прижималась к нему так, как всегда делала это со мной. Я был в полном шоке, растерян, убит и зол, как никогда прежде в жизни. Не на неё, а на Харта. Тогда я не знал всего о его способности, но всё равно был полностью уверен, что он причастен к странному поведению Элизы. Она никогда не поступила бы со мной так. Дело точно было в Харте и его магии. И, как выяснилось позже, я оказался прав. Адам раньше ушёл с тренировки. И раньше меня встретил её у школы, когда она ждала меня. Он знал, что мы вместе. И он специально подошёл к ней, увёл и всю ночь наслаждался моей девушкой, меняя память и одновременно доказывая, что ни один мужчина не сможет доставить ей того удовольствия, которое может доставить ей он. А она не могла отказаться, потому что была слишком уязвима перед его силой. Она очаровалась им настолько, что все её чувства ко мне ушли далеко на второй план, а после проведённой с ним ночи она и вовсе о них забыла. Она забыла всё, что было между нами! Она забыла меня! Так что, Остин, ты даже не представляешь, насколько тебе ещё повезло. Видеть свою любимую женщину с другим – это больно, не спорю. Но видеть её с другим и при этом знать, что она совсем не помнит тебя, все ваши воспоминания, совместные мечты о будущем и чувства – вот это настоящая боль.
– Я чувствую, Крис. Я всё чувствую, – напоминаю ему я, едва шевеля языком от непереносимой тяжести в груди.
– Чувствуешь… Да… Это так, – он разворачивается и в два размашистых шага подходит ко мне, прибивая к земле своей душевной агонией. – Но ты не видел, как Элиза смотрела на меня, когда я не выдержал их лобызаний у подъезда и накинулся на Адама с кулаками. И ты не слышал, как она кричала, защищая его и умоляя меня остановиться. Мы дрались с Адамом под звук самого любимого для меня голоса на свете, который ещё вчера говорил мне, что не может дождаться со мной встречи, а сегодня посыпает бешеного незнакомца проклятиями и требует у него отпустить своего парня. Ты хоть на долю секунды можешь понять, каково это?! – он силой тычет пальцем мне в грудь. – Можешь представить, что значит смотреть в любимые глаза и видеть там только страх и ненависть к тебе? – А теперь хватает меня за грудки и встряхивает. – В тех самых глазах, что всегда при взгляде на меня сияли так, что я ощущал себя всемогущим? Можешь это представить, Остин? Можешь?
– Не могу, – цежу я, сжимая его запястья. – Представить не могу, Крис, но мне хватает того, что я чувствую в тебе сейчас.
– Так помножь это на сто и тогда приблизительно поймёшь, что я испытывал десять лет назад. Говорят, время лечит? Пи*дят, как дышат. Оно, безусловно, облегчает боль, но не выдирает её с корнями. Мне никогда от неё не избавиться. И потому я хочу, чтобы Харт ощутил то же, потеряв всё, что ему дорого, заплатив за свой безрассудный, подлый поступок, который лишил меня самого дорогого человека, а Элизу – жизни.
– О чём ты? Он же стёр ей память, а не убил, – недоумеваю я, наконец отцепляя от себя его руки.
– Он убил её, когда, порезвившись с ней чуть меньше месяца, переключился на другую. Для него Элиза была всего лишь способом насолить мне, а Адам для неё стал центром жизни. И если девочки-подростки и так зачастую тяжело переживают разрыв с любовью всей её жизни, коей Элиза считала Адама благодаря магии, то под воздействием его чар все страдания ощущались стократ сильнее. Одними слезами последствия их короткой интрижки не закончились. Элизабет впала в депрессию, она не ела, не пила, потеряла интерес ко всему, что её радовало прежде, а позже ей начались мерещиться галлюцинации. Я не знал бы всего этого, если бы не был в хороших отношениях с её родителями, которые ежедневно держали меня в курсе её состояния. Ведь сам я не мог прийти к ней, поговорить и хоть как-то помочь. После нашей с Адамом нешуточной драки она боялась меня и не доверяла. И мне приходилось дистанционно узнавать о том, что Элизе с каждым днём становится только хуже и хуже. И, к слову, всё это происходило не только с ней, а со всеми контрактными женщинами, которых Адам в будущем оставлял с разбитым сердцем. Просто они были более устойчивы к его силе, поэтому обходились помощью специалистов, проходили курс лечения, принимали необходимые препараты, встречали новых мужчин и с горем пополам возвращались к жизни. Но Элиза была слабой. Совсем неустойчивой к его магии. Да ещё из-за изменившихся воспоминаний она считала, будто повстречалась с Адамом не несколько недель, а больше двух лет. И потому никакой мозгоправ не смог ей помочь. Она не выдержала… И о её смерти, как и обо всём остальном, я узнал по телефону.