Победителей не судят.

— Но я не уверен, что справлюсь! Я просто не знаю, как это быть царем! — начал было отмазываться Саня.

— Ты справишься. Я знаю это. Так хотели боги. Не даром они свели наши дороги. Всё это было предопределено судьбой. Ты должен стать царем. А иначе всё, что мы с тобой совершили, было зря. Тогда не стоило тебе меня спасать от убийц Антипатра. Ты должен! Это твоя судьба! И еще. Неужели ты откажешь умирающему другу? — перебил его Селевк. — Извини, что я тебя не слушал и не успел завести жену и наследника. Но теперь это твоя ноша. И запомни, что венец правителя снимают только вместе с головой! А теперь я хочу услышать ваши клятвы!

Через двадцать минут всё было кончено. Клятвы прозвучали, и Селевк облегченно обмяк на своём ложе. Асфалион категорично заявил, что больному нужен немедленный отдых и люди потянулись к выходу из шатра.

— Хорошо я согласен быть царём. Раз больше некому им быть. Но не считай, что мне это нравится. Я всё же надеюсь, что случится чудо, ты поправишься, а мне не придется надевать царский венец. А сейчас я пошел думать, как мы будем дальше воевать. Армавиру то еще надо взять. Эти мятежники после той трёпки, что мы им задали, все еще думают о сопротивлении. Да подкинул ты мне проблем! Эх! — высказался Саня, задержавшись возле постели раненого юноши.

— Я знал, что ты согласишься. У тебя есть чувство долга и ответственности. Ты станешь хорошим царём, — улыбнулся в ответ Селевк и закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен.

Армии о состоявшемся разговоре пока решили не сообщать. Солдатам объявили, что царь пришёл в сознание и медики борются за его жизнь. Потом выдали денежную премию за прошедший бой, а наиболее отличившиеся получили трофеи. Инженерам кстати Саня выдал премию в двойном размере. Не зря они пол ночи горбатились, подготавливая поле предстоящей битвы.

Уже в наступившей темноте Саня созвал военный совет. Несмотря на ранение царя, необходимо было продолжать войну. Вот только какими методами это делать? Тут мнения разделились. Аристолох разозлённый тем, что случилось с Селевком, требовал начать массовый террор.

— Надо сжечь всю округу. Всех мужчин перебить, а женщин и детей в рабство. Пусть ответят за нашего царя. Мятежников надо уничтожать без всякой пощады! — заявил он, размахивая руками. — Город тоже надо разрушить, а жителей уничтожить. И пленных не брать.

— Не согласен! Нельзя нам сориться с местными жителями. Если мы их всех тут уничтожим или угоним в рабство, то, как мы потом будем армию кормить. Да и война тогда может затянуться. Ведь не все армяне поддерживают Арташеса. Многие из них просто выжидают и не вмешиваются в этот конфликт. В общем, я против репрессий. А вот Армавиру надо брать и как можно скорее, пока мятежники не очухались от разгрома и не собрали новую армию! — возразил ему в ответ Деметрий, бросив взгляд, на возмущенно привставшего Аршама.

— А что нам известно о судьбе Арташеса? Удалось ему спастись во время бегства? — спросил Саня, глядя на Омана.

— Арташес несомненно спасся! Очевидцы видели, как он и его свита въехали в ворота Армавиры во время бегства вражеской армии. Сейчас глава мятежников находится в городе. Покинуть его он не мог. Наши войска надежно блокировали все выезды из Армавиры. Можно утверждать, что сейчас Арташес сидит в своем дворце в Армавире, — отрапортовал глава разведки и командир теней.

— Это отличная новость. Если мы возьмем город, то прихлопнем и Арташеса. Думаю, что когда глава мятежников окажется в наших руках, то восстание само по себе затихнет! — задумчиво произнес Громов.

Все присутствующие одобрительно зашептались, соглашаясь с главным стратегом. Внезапно военный совет был прерван довольно неожиданным способом. В шатер заглянул один из Саниных галлатских телохранителей и громко заявил, что они задержали подозрительного типа, который утверждает, что он послан для переговоров с царём Селевком. Дело срочное. Вопрос жизни и смерти!

Вошедший в шатёр бородатый мужчина был довольно смугл, но греческие черты лица выдавали в нём эллина, а не армянина.

— Я Гирон сын Мемнона. Я здесь от имени Алкивиада из Гераклеи Понтийской[67] командира отряда наёмных гоплитов, состоящих на службе у армянского царя! — сразу же с порога заявил пришелец, склонив голову. — Мой командир предлагает вам свою помощь в захвате города Армавира!

— Значит ты не парламентёр от Арташеса? И чем же твой командир может нам помочь? — спросил Саня, оправившись от удивления.

— Наш отряд из трёх сотен гоплитов охраняет участок стены возле восточных ворот города. Во время завтрашнего штурма мы могли бы сдать стену вашим воинам и отойти в сторону без всякого сопротивления. После чего ваши войска без особых трудностей ворвутся в Армавиру! — произнёс посланец заранее заготовленную речь.

— А что вы хотите в замен? — уточнил Громов.

— Вы дадите нам уйти в полном составе и со своим оружием. Мой командир обещает, что наш отряд покинет пределы Армении и уйдёт на запад, — быстро ответил Гирон.

— И вы вот так без колебаний предадите Арташеса? Ведь вы взяли у него деньги и давали клятву верности. Не боитесь гнева богов? Они не любят клятвопреступников! — спросил Деметрий, скорчив презрительную мину.

— Мы наёмники, а не фанатики. Глупо погибать за проигранное дело. А то, что дело Арташеса пропащее, теперь стало понятно всем. Мы деремся за деньги, но жизнь дороже. А с богами разберётся наш командир. Алкивиад пообещал, что всю вину перед лицом богов он возьмёт на себя. Ведь он наш лидер! — горячо заговорил Гирон.

— Хорошо! Подожди пока на улице, а мы тут посовещаемся насчет твоего предложения, — резюмировал Громов, жестом выпроваживая Гирона из шатра.

Тот хотел было что-то добавить, но стоявший у него за спиной галлат-телохранитель издал глухой рычащий звук и посланец Алкивиада испуганно поклонился и быстрым шагом выскочил из шатра.

После непродолжительного, но бурного совещания было решено принять помощь Алкивиада и его гоплитов. Саня распорядился вызвать Гирона, маявшегося у входа, и обрадовал его своим согласием. Наёмникам Алкивиада обещали жизнь и свободу в обмен на сотрудничество, от имени Селевка, который сейчас сильно занят и не может присутствовать лично. Знать о ранении молодого царя вражескому переговорщику было совсем не обязательно. Удовлетворённый результатом Гирон, радостно заулыбался и стремительно покинул шатёр, стараясь побыстрее донести до своего командира и своих товарищей приятные известия.

— Вот за это я и не люблю наёмников! — пробормотал Аристолох. — Они же могут предать в любой момент.

Саня кивнул головой, соглашаясь с командиром царской гвардии.

Следующим утром защитников Армавиры, сильно павших духом после той бойни, что устроили им селевкиды накануне, ждало еще одно потрясение. Армия Селевка, разбившая вчера войско армян, сегодня собиралась идти на приступ. И чувства защитников города можно было понять. Здесь до этого ещё никто ТАК не воевал!

Обычно, армия, подойдя к крупному вражескому городу, (а Армавира по местным меркам была довольно крупным и хорошо укреплённым населенным пунктом) начинала неторопливо строить осадные машины. Через неделю или две начинали первую попытку штурма с применением осадных передвижных башен, лестниц и таранов. Если штурм отбивали, то тогда начиналась длительная осада, которая длилась от нескольких месяцев до двух-трёх лет. Осаждающие просто ждали, когда защитники города вымрут от голода или сдадутся.

А сейчас перед защитниками Армавиры предстало довольно непонятное зрелище. Многочисленные воины противника подходили к городу со всех сторон, неся с собой только длинные, выдвижные лестницы. Никаких таранов или штурмовых башен. А ведь без них попытка штурма выглядела просто коллективным самоубийством.