Победителей не судят.

— Это не мы виноваты! Это ты сам заявил, что никуда не поедешь пока не выпьешь всё вино в Галатии! Пьяница несчастный! — подколол Лиска, ехавший рядом его приятель Кастик.

— Ты Кастик как всегда говоришь не правду! Я — пьяница счастливый! — отшутился в ответ Лиск.

Прибытие галлатов вызвало радостный ажиотаж в рядах армии Селевка. Эти суровые кельтские воины считались одними из самых свирепых и бесстрашных бойцов в Малой Азии. Правда им не доставало дисциплины цивилизованных народов, зато боевое мастерство и презрение к смерти делали их страшным противником. Умелый полководец при правильном применении галлатов на поле боя мог переломить ход битвы в свою пользу.

Кстати Антипатр тоже засылал к галлатам своих вербовщиков, но те уехали ни с чем. Галлаты решили поддержать Селевка в этом конфликте (видимо агитация Лиска была очень наглядной), а узурпатору вышел большой облом.

С наступлением весны армия начала готовиться к выступлению к столице, когда пришли неожиданные вести. Противник сделал первый ход. Антипатр с большим войском легко прошёл через Киликию, города которой без всякого сопротивления открывали ворота, увидев вблизи армию узурпатора. Затем вражеская армия, пройдя через северо-западный перевал, вторглась в Писидию, которая тоже признала власть Антипатра, чтобы избежать разорения. Теперь войска узурпатора продвигались к Фригии, которая одной из первых признала власть Селевка. Сатрап Фригии Лисий прислал к Селевку гонца, моля его оказать помощь и ещё раз заверив, что провинция верна молодому царю.

На военном совете решили выдвигаться навстречу с войсками узурпатора. Однако прошло ещё два дня прежде, чем армия Селевка смогла двинуться в путь. Тут Саня ещё раз убедился в том, сколько в царской армии лишних людей. Практически у всех воинов, кроме солдат стрелкового полка и галлатов были свои слуги, которые таскали на марше снаряжение и оружие хозяина. Кроме того, имелся большой обоз. Всё это совершенно не способствовало быстрому продвижению армии на марше. Да! Армии Селевка было далеко до мобильности римских легионов. Утешало только то, что у Антипатра были точно такие же проблемы с подвижностью армии на марше.

Пока войско молодого царя двигалось на сближение с противником, появились новые вести о враге. Армия узурпатора вторглась во Фригию и начала грабить и жечь всё вокруг. Скоро город Апамея, бывший административным центром провинции, был осаждён войсками Антипатра. Селевк в нетерпении подгонял свою армию. Чем ближе был противник, тем нервознее становился молодой царь. Саня всячески пытался гасить порывы монарха, убеждая его тем, что нельзя так гнать людей. Иначе к началу боя они будут уставшие и вымотанные после такого быстрого марша.

О разведке тоже не следовало забывать. Как только армия вошла в пределы Фригии, первый стратег распорядился высылать вперёд конные дозоры, состоящие из каппадокийских всадников. Эти легко экипированные кавалеристы на шустрых конях шли в двадцати километрах впереди движущейся на марше армии. На второй день Громов послал пару конных разъездов в дальнюю разведку.

Что заставило его так поступить, Саня не мог сказать. Может, интуиция сработала, может непонятная тревога, теребившая душу, но это решение оказалось правильным. После полудня к походной колонне войск Селевка примчались всадники, отправленные утром в разведку. В тридцати километрах отсюда они столкнулись с конным дозором Антипатра. Армия узурпатора оказалась неожиданно близко. Видимо, узнав о приближении Селевка, Антипатр снял осаду с Апамеи и двинулся навстречу. Громов мысленно похвалил себя. Решение выслать конную разведку оказалось правильным. Теперь можно было, не торопясь подготовиться к сражению, и выбрать подходящее для боя место.

— У нас сейчас двадцать тысяч воинов. У узурпатора около двадцати шести или двадцати семи тысяч бойцов. Наши разведчики так же видели около сорока боевых слонов во вражеской походной колонне, — докладывал Саня на военном совете, в котором участвовал он сам, царь Селевк, друг царя Аристолох, стратеги Андроник Македонянин и Апполоний, Гортак, Лиск, Деметрий и ещё несколько офицеров, командовавших наёмными отрядами и ополчениями верных царю провинций и полисов.

— А если по подробнее. Какими силами мы располагаем? — спросил Селевк, перебив своего главного стратега.

— Мы имеем: шесть тысяч фалангитов, одну тысячу каппадокийских всадников, три тысячи галлатских пехотинцев, две тысячи катафрактов, семь сотен критских наёмных лучников, две с половиной тысячи гоплитов, три сотни серебряных щитов, пять сотен пелтастов. Ещё у нас есть стрелковый полк, который включает три тысячи арбалетчиков и тысячу тяжёлых копейщиков, — произнёс Саня, глядя на царя.

— А каков состав армии узурпатора? — задал Аристолох, интересовавший всех вопрос.

— По данным моей разведки у противника: около десяти тысяч фалангитов, примерно две тысячи катафрактов, сорок боевых слонов, около двух тысяч гоплитов, тысяча серебряных щитов, приблизительно две тысячи лёгкой кавалерии и около девяти или десяти тысяч разномастно вооружённых персов и арабов, — подвёл итог Громов, заглянув в свои записи.

— Откуда такая точность? Ты уверен в этих цифрах? — засомневался Селевк, выслушав своего первого стратега.

— Мои скифы и капподокийцы следят за передвижением армии Антипатра. Воинов с рабами или слугами они не перепутают. Я уверен в своей разведке! — быстро ответил Саня.

— Многовато их! У нас гораздо меньше сил! — воскликнул Андроник Македонянин.

— Поэтому мы не будем спешить на встречу с противником. Пускай наши воины отдохнут перед битвой. Мы выберем место для боя, и будем ждать армию Антипатра, — сказал Громов, обводя взглядом всех присутствующих.

— Почему ты уверен, что узурпатор явится сюда и атакует нас? — проявил скептицизм Аристолох.

— Во-первых — он знает, что мы здесь. Иначе его армия не выступила бы к нам навстречу в такой спешке. Тут наверняка поработали шпионы узурпатора. Во-вторых — он будет атаковать потому, что у него больше воинов. И об этом он тоже наверняка знает. Иначе не рванул бы сюда с такой скоростью. Он хочет уничтожить нас в одном решающем сражении, ведь после этого ему будет довольно легко удержать власть, — ответил Саня, немного подумав.

— Я согласен с твоими доводами. Будем ждать врага здесь, и готовиться к сражению, — подвёл итог Селевк, а все остальные согласно закивали.

— Неплохое место для битвы мы выбрали! Скоро всё решится! — с волнением произнёс Селевк, придерживая своего боевого коня.

— Да, мой царь! Место неплохое. А за теми холмами справа и прячутся наши галлаты. Все три тысячи пехотинцев. Надеюсь, что их внезапная атака из засады станет большим сюрпризом для Антипатра, — ответил Громов, бросив взгляд на построившуюся для боя армию.

Молодой царь рассеянно кивнул, а затем спросил, бросив взгляд вдаль:

— А что там за поселение виднеется за рекой?

— Это Рами — небольшая деревушка, мой царь, — ответил Саня в свою очередь, посмотрев на невзрачный населённый пункт.

Он тоже волновался, но старался никак не показывать этого. Таким большим количеством людей в бою он ещё не командовал. Формально главнокомандующим был молодой царь Селевк, но все то знали, что на самом деле командует армией главный царский стратег Александр. Конечно, у Сани были и завистники, но кроме слухов и сплетен им не чего было предъявить. К чести Селевка можно сказать, что он был весьма умным юношей и не слушал наговоры злопыхателей против своего главного стратега. Царь Громову всецело доверял и ценил его боевой опыт.