Страница 9 из 22
Поглядев немного в ту сторону, не спеша прошёлся по периметру забора, оглядывая окрестности, и прошёл к калитке. Постоял около неё, открыл и вышел на улицу, настороженно поглядывая на пацана, сразу направившегося ко мне от соседнего дома через улицу, наискосок от нашего. Был он повыше меня, крепенький, а я новичок, местных правил не знал и приготовился к возможной драке.
Но тут всё было гораздо проще, чем в Орше. Пацан оказался моим ровесником, звали его Вовка Золин. Мигом сошлись и уже через десять минут, после моего рассказа – кто я такой и откуда приехал, он вводил меня в кипучую жизнь детворы посёлка.
Посёлок был небольшой, 450 жителей, Зона на триста человек, начальная школа. И более менее взрослые пацаны, которые могли тут верховодить жили и учились на Бубыле, откуда мы приехали вчера на мотовозе. Там была восьмилетняя школа. Но сейчас лето и они здесь, так что мне всё равно придётся знакомиться с ними. А так наших ровесников, которые будут учиться вместе с нами в третьем классе всего десять человек.
После подробного объяснения расстановки сил в местной детворе, Вовка повёл меня знакомить с посёлком. Сама Вижаиха делилась уже знакомой узкоколейкой на две половины. На нашей половине было две улицы – наша, десять одинаковых финских домов и за линией домов, где жил новый товарищ располагались большие огороды и вторая улица. Тоже домов на десять. Слева от нашего дома, метрах в ста пятидесяти детский садик, небольшая поселковая столовая с малюсенькой верандой и доской объявления, где висела простенькая киноафиша «Приключение мистера Питкина в больнице». Напротив неё единственный в посёлке крохотный магазин. Дальше и за магазином располагалась общага, за которой было затянутое тиной неглубокая болотина, диаметров метров 70. Напротив болотины высокий деревянный забор, белёный извёсткой и казарма усиленного конвойного взвода, где отец Володи был старшиной. Если идти прямо и дальше, то утыкаешься в большой пустырь, где двое хилых деревянных ворот имитировали поселковый стадион, плавно переходящий в солдатскую полосу препятствий. За стадионом несколько путей узкоколейки и стадион служил здесь чаще, как место посадки и высадки заключённых, убывающих и прибывающих с работ, из лесу или как местные называли плотбище. Ну.., а за узкоколейкой зелёные и мрачные ёлки, скрывающие собой широкий прогал болотины, где осенью мы потом собирали клюкву.
Правее стадиона несколько небольших пристанционных зданий, депо, откуда бодренько выехал почти игрушечный паровозик и, трудолюбиво пыхтя трубой, направился к развороту. Как это назвал мой новый товарищ. Мы тоже прошли дальше и вышли к колейному треугольнику, служащим примитивным кругом для разворачивания паровозов. Вовка чуть раньше мне рассказал, как они разворачиваются там, но я ни хрена не понял. Но увидев в этот момент паровоз и треугольник из железнодорожных колей, мигом врубился. Поглядев, как шустро паровозик проехал вперёд в тупичок, потом сдал назад за стрелку, а через минуту он уже ехал передом туда, куда ему надо. А мы пошли назад, в сторону казармы
У казармы взвода свернули налево и через двести метров уткнулись в высокий и серый забор с густо накрученной ржавой колючей проволокой по верху. Это была Зона. Вдоль Зоны шёл деревянный и широкий трап, и когда мы поворачивали ещё раз налево и пошли вдоль следующей стороны забора Зоны, то прямо увидел ещё одно здание. Пожарка – важно пояснил Володя. И опять вдоль забора по деревянной дорожке и через двести метров выходим к узкоколейке. Она то и разделяет наш посёлок. За ней слева, тоже квадрат из забора с колючкой, метров 200 на 200. Это промзона, где работают зеки, не задействованные на лесных работах. А так прямо – разбитая и грязная улица, с деревянными тротуарами по бокам. Слева в основном старые и заброшенные бараки. Штук пять. Справа тоже бараки, но первый переделанный под клуб, второй в начальную школу, а затем идут жилые бараки. И самым последним зданием на краю посёлка, на берегу небольшой речки – баня. В субботу мужской день в воскресенье женский день.
Вовка хихикнул и рассказал интересную историю. В прошлом году, в женский день баня внезапно загорелась и женщины в панике выбегали из неё в полуголом виде, а кто и в голом, схватив свою одежду в охапку.
– Так, Боря, – снова захихикал товарищ, – зеки, что работали в этот день на промзоне, чуть на забор не полезли, чтобы посмотреть на голых тёток. Солдатам даже стрелять пришлось.
Больше ничего примечательного в посёлке не было. Сходили мы на невысокий холм за баней, ещё показал он мне солдатское стрельбище. И вот в таком посёлке мне предстояло, как потом оказалось, прожить полтора года. Но этого я пока не знал.
Но меня это не пугало. Взрослым здесь может быть и скучновато, а нам пацанам было полное раздолье.
А вечером Володя повёл меня на стадион, где немного в сторонке, на большой куче не ошкуренных брёвен сидело до десятка пацанов, пара девчонок в основном моего возраста, с любопытством уставившихся на меня. Я хриплым от волнения голосом сказал кто я такой и откуда, но волновался зря. К моему краткому рассказику пару слов важно добавил Володя и уже через пару минут я тоже присоединился к их компании, сев рядом с рыжей девчонкой, которая мне сразу понравилась. Ирка, оказывается, она тоже будет учиться в третьем классе вместе со мной.
Собрались здесь мои новые друзья не зря, терпеливо ожидая прибытия эшелона с заключёнными, возвращающиеся с работы из леса. Подтянулись со стороны казарм взвода человек десять вооружённых автоматами солдат, приведших с собой двух здоровенных овчарок. А вскоре, оповестя окрестности несколькими пронзительными свистками, тяжело пыхтя серо-белыми клубами пара и дыма, к станции подкатил состав из пятнадцати грязно-коричневых и облупленных теплушек, откуда из маленьких, густо затянутых колючей проволокой окошек выглядывали белые лица заключённых. Неприятно громко загрохотали сцепки вагонов, заскрипели тормозные колодки и состав остановился на краю стадиона, рядом с группой пришедших солдат. С тормозных площадок соскочил многочисленный конвой, охватывая охраной эшелон в круговую, предостерегающе залаяли собаки. И когда охрана заняла свои места по периметру, по команде начальника конвоя загремели ржавые накладные крюки и освобождённые двери теплушек с пронзительным скрипом поехали в сторону, а из вагона стали выпрыгивать на землю прибывшие заключённые, скучиваясь пока у своих вагонов.
– Боря, ты тут пока с девчонками сиди и смотри, как мы будем действовать, – я и так с открытым ртом с любопытством смотрел на совершенно незнакомое мне действо. А пацаны, вместе с Володей сорвались с кучи брёвен и уже через полминуты исчезли с моих глаз. Уж не знаю, как там они сумели проскользнуть мимо бдительной охраны, но вскоре шустрые мальчишки вынырнули среди толпившихся заключённых и стали принимать от них привезённые лесные подарки. Охрана всполошилась, заметив детей среди заключённых, послышались возмущённые крики, ругань, резкие команды, лай собак, из предостерегающего, мгновенно налившись злобой. Несколько солдат кинулось в толпу заключённых, но те сплотившись, не сразу допустили их во внутрь и дали возможность мальчишкам улизнуть от хорошей трёпки солдат.
Упустив нарушителей порядка, озлившиеся солдаты стали грубыми толчками выстраивать заключённых в длинную колонну, кидая в сторону кучи брёвен сердитые взгляды, и где уже рассаживались рядом с нами удачливые и разгорячённые добытчики, не обращая внимания на недовольство солдат.
– Ирка, на…, – и один из пацанов протянул рыжей девчонке маленькую клеточку, искусно сплетённую из тоненьких, гибких веточек, где нахохлившись сидела пёстрая птичка.
– Ой, Нина, – обрадованно закричала Ира, обращаясь к подруге, – смотри…! Клёст… Ой, какой он красивенький… Ути какой…, – заворковала Ирка, плотно придвинув лицо к клетке.
– На тебе ещё и шишек, кормить будешь…, – важно и довольный радостью подруги протянул пацан целую охапку еловых шишек, тут же поделившись будущим, – дядя Лёша белку пообещал привезти…