Страница 11 из 12
Гарри Поттер несколько секунд старательно морщит лоб и изрекает:
– «Нещадно эксплуатировать» не подразумевает сексуальное домогательство? Не хотелось бы, чтобы у вас сложилось превратное мнение о моей ориентации.
Это что это такое он во мне увидел, что так подумать мог? Неужто визит к проктологу отпечаток свой наложил?
– Расслабь свою тощую задницу, Юджин, – говорю раздражённо. – Я прирождённый вагинолюбитель, к тому же с недавнего времени страдаю неизлечимой моногамией. Так что наклоняться можешь без опаски.
– Тогда почту за честь работать с вами, мистер Гас, – безэмоционально заключает чудик. – И я Евгений.
Спустя восемь часов наша разношёрстная компания сидит в самолёте: мы с Джо вальяжно мнём кресла бизнес-класса, а Юджин скромно жмётся в экономе.
– Ты предупредил Славу о том, что прилетаешь? – спрашивает Джо, маша рукой улыбающейся стюардессе, которая в течение десяти минут дистанционно имеет меня своими коровьими глазами.
Щёлкнув карабином, я мотаю головой:
– Не-а. Это будет сюрприз.
11
Гас
– В России всегда, что ли, так? – хнычет Джо, пряча ладони в рукава своей модной куртки. – Как в такой температуре вообще жить можно?
Я не поддерживаю его нытьё, чтобы не терять лицо перед домашним эльфом, хотя зубы отбивают чечётку, а младший давно превратился в сморщенный эмбрион.
Москва зимой прекрасна и страшна одновременно. Кругом всё белое, словно в музей сахарной ваты попал, и при этом не покидает ощущение, что тебя подвергают криогенной заморозке.
Не сдерживая зависти, смотрю на Юджина, который выглядит как косплей на полярника: на голове – меховой тюрбан с ушами, на мелком теле – дутый ватник. На фоне снующих туда-сюда людей, упакованных в шкуры и пуховики, мы с Джо выглядим как два идиота. Только он в своей пидорской цветной куртке и драных джинсах выглядит как идиот с Недели моды, а я – просто как идиот.
– А ты, я гляжу, подготовился к суровым реалиям своей исторической родины, Юджин. Мог бы и меня предупредить.
– Я думал, что вы лучше осведомлены об особенностях климата страны, где по вашему собственному утверждению, проживает мать ваших будущих детей, – монотонно парирует засранец. – Приношу извинения, мистер Гас. В следующий раз буду иметь в виду, что вы не отличаетесь склонностью к планированию. И моё имя Евгений.
Дважды унизил меня одной тирадой. Подумал бы, что он издевается, но знаю, что это не так. Юджин принадлежит к тому небольшому проценту людей, которые всегда говорят то, что у них на уме. Ну или, с большей вероятностью, он просто страдает лёгкой формой аутизма.
– Не беспокойтесь, мистер Гас. Такси скоро подъедет. Приложение показывает, что машина совсем близко.
Когда перед нами наконец тормозит «Мерседес» Е-класса, я с трудом сдерживаю слёзы радости. Хотя, скорее всего, дело не в моей выдержке, а в том, что они примёрзли к глазным яблокам.
– Я уже хочу домой, бро, – истерично сообщает Джо, со скоростью Флэша бросаясь к пассажирской двери. – Ты же слышал про Бонапарта.
– Быстро же осёл кинул свою дракониху, – комментирую я, с трудом разлепляя парализованный холодом рот. Захлопываю дверь и с облегчением откидываюсь на спинку дивана.
– Sheraton, – командует Добби с переднего сиденья.
Этот странный эльф мне определённо по душе. Чувствую, не скоро я вручу ему носок.
Администраторша в отеле отлично говорит по-английски, но я предпочитаю притвориться глухонемым, перепоручая вопрос нашего заселения Юджину. В итоге они так долго и нудно переговариваются на русском, словно конкурируя с ленивцами из Зверополиса, что я начинаю терять терпение. Моя матрёшка бродит где-то в пределах досягаемости, а я торчу здесь, пока эти двое соревнуются в вежливости.
Нам с Добби выдают смежные номера, чтобы на случай непредвиденных хозяйских запросов я просто мог швырнуть ботинком в стену. Джо, по обоюдной просьбе, размещают в конце коридора, чтобы не ранил своими сладострастными стонами моё воображение, если вдруг произойдёт его желанная стыковка с Фионой.
– Я бы настоятельно рекомендовал озаботиться покупкой более подходящей одежды, мистер Гас, – говорит Юджин, когда мы втроём, наконец, поднимаемся в лифте на нужный этаж. – Судя по тому, что сейчас на вас надето, смею предположить, что вы предпочитаете брутальный кэжуал. Я бы мог подобрать для вас подходящие магазины, исходя из…
– Займусь позже, – обрываю я нудный монолог новоявленного Стефано Габбана. – Сначала мне невесту мою ненаглядную нужно увидеть.
Стоит мне представить, что в течение какого-то часа я смогу облапать матрёшку, член начинает твердеть, сердце колотится сильнее и во рту нездорово собирается слюна. Моя личная таблетка эйфории.
Мы разбредаемся по номерам, где я наспех принимаю в душ и переодеваюсь в новый комплект брутального кэжуала. Всю жизнь носил джинсы с толстовкой и не знал, что претендую на стиль. Сегодня выходной, а значит Сла-ва, скорее всего, мнёт круглой задницей кроватку дома. Нужно было всё-таки в её новый айфон программу отслеживания вживить для верности.
Чтобы не портить сюрприз, решаю позвонить маме-медведице. Знаю, что та ещё злится на отца за любовную депортацию, но я же, в конце концов, не виноват, что она так хреново сварила приворотное зелье.
Будущая тёща берет трубку чуть ли не с десятого гудка.
– Слушаю тебя, Гас.
Если чутьё и слух меня не подводят, за её варварским произношением угадываются отголоски стервозности. Вообще, я к мамаше-медведице нормально отношусь. На фоне рассудительной матрёшки она, конечно, выглядит инфантильным ребёнком, но мне же с ней не жить. Я готов уважать её лишь за то, что двадцать четыре года назад она пожертвовала свою девичью честь папе Карло и подарила мне Славу.
– Здравствуй, Ирина, – приветствую её тоном идеального зятя. – Я уже час как в Москве, хочу сюрприз для Славы сделать. Она дома?
Повисает пауза, в течение которой медведица тяжело сопит в трубку, после чего переспрашивает:
– Ты в Москве?
– В Москве, – подтверждаю, демонстрируя чудеса выдержки. – Очень невесту свою хочу увидеть. Где она?
– У неё встреча с Егором, – с вызовом объявляет динамик.
Сюрприз, блядь. Да что же это за имя такое, при звуке которого у меня кровь в ушах шумит и руки начинают чесаться? И какого чёрта матрёшка с ним в воскресенье с утра пораньше чаевничать побежала?
– Где? – уточняю, изо всех стараясь не рычать от бешенства.
Кажется, Ирина своей женской интуицией считывает моё состояние, потому что её голос вновь становится вменяемым:
– Слава сказала, что они будут в I love cake на Патриарших.
Не помню, попрощался ли я с ней или нет, потому что очнулся, только когда уже сидел в такси. С матрёшкой я в полной мере хлебнул доселе неизвестный коктейль под названием «Ревность». Рвёт крючки почище Русского Чёрного, аж вены тлеют. Нет, я не думаю, что Сла-ва мне изменяет. Но всё же, какого чёрта она делает в воскресенье вдвоём с другим парнем?
В кафе я захожу с таким лицом, что улыбка у стоящей на входе администраторши стремительно вянет, а остальные любители тортов начинают глазеть на меня с опаской. Хотя, возможно, это от того, что они давно не видели придурка, одетого в ветровку в минус восемнадцать.
А вот кто не смотрит на меня, так это матрёшка и белобрысое чмо, сидящее напротив на неё. Сладкий, как задница Вилли Вонка, и улыбающийся так, словно его разбил лицевой паралич. Пока матрёшка активно жестикулирует, что-то ему объясняя, Шоколадная фабрика так пристально разглядывает её рот, что я мысленно обещаю себе при первой удачной возможности лишить его зрения.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.