Страница 50 из 83
Наконец-то Соне надоело заниматься воспитанием, к тому моменту я уже доскакала до ванной:
— У тебя час. Один час. Шестьдесят минут. И только попробуй не уложиться.
— Есть, шеф! — не удержалась я от маленькой шалости. Впрочем, наш редактор никак не стала на это реагировать, просто скинув звонок.
Несмотря на ограниченную дееспособность, сборы заняли всего ничего. Умыться, причесаться, натянуть на себя первые попавшиеся джинсы и свитер — и вуаля, я почти похожа не человека. Если, конечно, не обращать внимания на круги под глазами. Всю остальную одежду я покидала в сумку, надеясь на то, что там найдётся хотя бы один образ, подходящий для записи эфира.
Вызвав такси, я поковыляла на кухню, планируя разжиться едой. И всё было бы хорошо, если бы не сюрприз, ожидавший меня посреди пищеблока. Сначала я наступила на что-то мокрое, а уже потом заприметила Жужу, которая радостно залаяла, стоило мне вскинуть в её сторону возмущённый взгляд.
— Твою мать! — констатировала я, наблюдая за тем, как белый носок на моей ноге становится характерного желтоватого оттенка.
Такса, прочувствовавшая всю силу моего негодования, издала непонятный звук, который я расценила как напоминание о том, что, вообще-то, нынче её матерью являюсь я. Накануне все заботы о щенке взяли на себя Игорь с Сеней (гугл был им в помощь). Но сейчас, угодив в собачью лужу и обнаружив нехилый такой погром, устроенный одним мелким подкидышем, я вдруг почувствовала всю ответственность за Жужу. В конце концов, это была теперь моя собака. Поэтому из квартиры выходила достаточно живописно: на одном плече у меня висела сумка с одеждой, в другой руке вошколась неугомонная такса, а сама я отчаянно хромала на правую ногу. Все следы пребывания Жужи на кухне Ключевских я успела ликвидировать за пару минут, да и носки, к счастью, поменяла на чистые. Но отчего-то меня не покидало ощущение, что я всё равно что-то упустила из виду.
Поездка в такси дала короткую передышку: за сорок минут пути я успела закинуться обезболивающим, нанести лёгкий макияж, трижды успокоить собаку и шесть раз заверить Соню, что я уже подъезжаю.
Наверное, вселенной всё же было угодно, чтобы я успела, поэтому каким-то чудом уложилась в отведённые мне шестьдесят минут. На самом деле, такие вот оказии с моей трудовой дисциплиной случались крайне редко: обычно я была более чем ответственным работником. И если получала нагоняй, то исключительно за бурный нрав и любовь к экспериментам, а не потому что о чём-то забывала или не делала.
Единственный скандал, сотворенный моими же руками, случился, когда я изъявила своё желание уйти из утреннего шоу. Вадим меня тогда едва ли не придушил и уже сильно позже, сменив гнев на милость, вместо угроз предложил все блага этого мира. Но я оставалась непреклонной. Дело в том, что утренние шоу стандартно носят развлекательный характер и имеют нереальные рейтинги. Ещё бы, люди едут на работу и желают получить свой заряд бодрости. А я… попросту выдохлась, не в силах больше источать радость в повышенном объёме, как того требовала публика. Спасибо Соне, которая предложила перевести меня на ночной субботний эфир, где я могла просто общаться с людьми и не притворяться вечным источником энергии.
В плане денег это вышло, конечно, не сильно выгодно, но меня спасали многочисленные подвязки в мире маркетинга, в том числе и тесное сотрудничество с пиарщиками родной радиостанции. Без работы, как и средств к существованию, я не осталась.
Помнится, Вадим со мной после этого не разговаривал пару месяцев, что заметно меня печалило, ведь быть признательной я всё же умела.
Сегодняшняя запись напрямую никак не была связана с моим основным субботним эфиром. Просто кому-то там наверху приспичило заняться «высокой» журналистикой, дабы идти в ногу со временем. Не то чтобы народ жаждал заполучить контент о серьёзном, но все вокруг решили, что выпускать глубокие интервью с нашими звёздами будет замечательной идеей, и выбор неожиданно пал на меня.
— Просто ты умеешь людям кишки мотать, — мстительно хмыкнул Пестов. За последние годы он заметно поднялся по карьерной лестнице от простого помощника руководителя до какого-то из подвидов директоров, которых в нашей медиагруппе было до х… В общем, много их было. И не последнюю роль в пестовском продвижении сыграла я со своей кучей безумных идей, коими щедро делилась со своим наставником на протяжении десяти лет. Меня тоже старательно тянули за уши наверх, но я сопротивлялась. Юношеский максимализм давно выветрился из головы, поумерив мои амбиции. Ведь престижная должность ещё не гарантировала ничего, кроме огромного геморроя.
Я была законченной карьеристкой, которой просто нравился сам процесс.
— Могу вообще сидеть на попе ровно, — хмыкнула Вадиму в ответ. — И оставить ваши внутренние органы в полном покое.
— О своих побеспокойся, — легко парировал приятель.
На том и порешили, правда, Соне потом пришлось мне всё же разжевать их задумку:
— У тебя хорошо получается к людям подход находить. Ты их не боишься, а в случае с медийными личностями это важно.
— У нас их тут никто не боится, — возразила я, что к слову, было чистейшей правдой.
— Но только ты в них видишь обычных людей.
Ну да, умение игнорировать субординацию и статусы было у меня в крови с рождения.
Собственно, на сегодня и была назначена запись первого интервью, причём не просто запись, а с трансляцией на ютуб-канале. В качестве первого гостя ожидался очередный кумир подростков, не так давно взорвавший отечественные социальные сети. Само по себе это было неплохо, если бы не одно большое но: я опаздывала.
Влетев в наш офис, я наткнулась на Липину, которая уже открыла рот, чтобы обрушиться тирадой на мою бедовую голову, но почти тут же захлопнула его, забавно щёлкнув зубами. Это она оценила мой внешний вид и Жужу, тихо завывающую у меня в руках.
— Ребёнка нужно покормить, срочно, — скороговоркой выдала я, стягивая с себя куртку.
— Бодрова! — почти простонала она.
— Знаю, всё знаю. Но её покормить надо, иначе она все съёмки сорвёт.
— А её сорвать мы не можем? — всё-таки Соня порой до ужаса напоминала мне Алису.
— Нет! — возмутилась я, прижимая таксу к себе, за что почти тут же была вознаграждена касанием шершавого языка в подбородок. — Соня, пожалуйста!
Я картинно надула губы и просяще уставилась на Липину.
В общем, пока я переодевалась и с помощью Сониной ассистентки приводила себя в презентабельный вид, Жужу накормили и уложили спать в глубокое офисное кресло.
— Должна будешь, — отчеканила подруга.
— Всё что хочешь, — заверила я её, делая себе мысленную пометку в голове срочно найти ветеринара. Это было неправильно — всё время перекладывать заботу о Жуже на кого-то другого. Раз я решилась на то, чтобы оставить её себе (а я, как выяснилось, решилась), то и заниматься её делами должна была я. — Но только не сегодня. Нужно найти хорошего собачьего доктора и выяснить, как ухаживать за собакеном. Поможешь?
В общем, наглеть у меня получалось лучше всего.
Эфир прошёл более чем бодро. Как и ожидалось, звезда Ютуба, ТикТока и Инстаграма оказался ну очень словоохотлив. Но что удивило лично меня, это то, что в его речах звучало достаточно разумных вещей, поэтому практически часовое интервью пролетело незаметно. Если не считать концовки, когда действие обезболивающего сошло на нет и мне стало сложно концентрироваться на чём-либо помимо собственной ноги. Но, кажется, это так и осталось незамеченным. С нашим гостем мы распрощались достаточно горячо, оставив друг о друге более чем приятное впечатление.
Но из студии я выходила, сильно хромая. Жужа ждала меня на том же месте, где я её и оставила, с той только разницей, что в её глазах читалась вся скорбь мира. Ребёнок решил, что все его бросили и… предался унынию.
Пришлось извиняться, поить молоком, заботливо купленным Соней, и… долго чистить кресло, уделанное собачьей жопкой.
Доделав все дела на радиостанции и закинув в себя ещё одну таблетку обезболивающего, мы с собакой отправились в ветклинику, которую нам нашла ассистент Липиной.