Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 10 из 11

Борька думает, при этом продолжая играть с моим соском.

– Что ты предлагаешь?

О, что я предлагаю? Отпустить меня, твою мать, забыть про меня на веки вечные!

Но вслух я отвечаю другое:

– Хотя бы не кончать в меня. Это тоже не стопроцентная гарантия, но пока этот способ не подводил.

Борька резко разворачивается. Стоит, почти не двигаясь, демонстрируя мне свою широкую спину. А потом он резко поворачивается и помогает мне слезть с этих чертовых качелей. Оказавшись на ногах, чувствую, как меня немного качает, а еще по внутренней части бедра стекает тёплой струёй то, что Борька оставил во мне.

– В душ можно? – тихо спрашиваю я.

Он кивает, подаёт мне халат и полотенце, а потом подходит к двери и стучит. Дверь тут же открывается. Голый Борька ведет меня мимо дежурившего в коридоре Юрасика в душевую.

Там он меня раздевает и встает со мной под душ. Мы моемся, просто моемся. Без намёков, без ласк руками. Борька на меня даже не смотрит.

Потом возвращаемся в холодный подвал. На мне надет лишь халат. Синий чулок я оставила в душе.

Боря пристегивает окову к моей ноге. Он молчит, все это время молчит и выглядит задумчивым. И мне странно ёще от того, что я по сути сегодня впервые с ним нормально поговорила. Нормально в том плане, что он меня услышал.

Глава 18

Мне возвращают Алешку. Выгулянного, сытого. Он устраивает мордочку у меня на плече, заглядывая мне в глаза:

– Мы обязательно выберемся отсюда, – шепчу я ему.

Алешка мне отвечает. Конечно, не буквально, не словами. Он просто лизнул меня в нос и звонко тявкнул.

Мы беззаботно спим. А наутро к нам приходит Юра. Он, как обычно молча, ставит на табурет поднос с едой, потом забирает у меня собаку и уходит. Я успеваю поесть, мне возвращают Алешку, а при этом еще приносят собачьи игрушки: пищащую латексную курицу и маленький мячик с мягкими иголками. И такому я, пожалуй, рада даже больше собаки.

Мы играем, сначала зверь раздирает несчастную курицу, как только она прекращает пищать – интерес к ней теряется. Зато мы долго играем с мячиком: я бросаю, Алешка бежит за ним и приносит мне.

Команде «принеси» Алешку научил Игорь. Нравилось ему сидеть в нашем саду и играть с собакой. Я вчера сказала Борьке правду – мы с мужем не хотели детей. Оба. Игорь очень боялся, что может не дожить до важных событий в жизни поздних детей, когда отец будет нужен, а его уже нет. Об этом он мне сказал почти сразу, еще до свадьбы. А я ему честно призналась, что у меня проблемы, что проходить такой долгий путь я не хочу. На самом деле я безумно боялась, что в случае беременности все может повториться. Не моя вина. Фактор, обстоятельства. Но от этого не легче.

В общем, детей нам прекрасно заменил Алешка. Мы оба его любили. И такая наша любовь сильно раздражала Борьку. Он вообще все время бросал отцу, что он его никогда не любил. Что для Игоря важней и любимей его первенец. Боря ошибался, я же много видела, имею такую привычку – наблюдать. Борьку Игорь баловал больше, прикрывал как мог и даже больше о нем мне рассказывал, особенно о детстве. Н-да, с трудом мне верилось, что из такого хорошего и милого мальчика могло вырасти такое.

Сегодня Юра принёс мне обед. И это очень странно. Обычно меня кормят утром и вечером, а сейчас по моим примерным подсчётам еще день.

Пока Юра ставит на табурет еду в тарелках, я наблюдаю за ним. Его я никак не могу понять, он же знает, видит и слышит, что здесь происходит… Неужели Боря так много платит ему?

– Помоги мне, – шепчу я, когда Юрасик, выпрямившись, вдруг бросает на меня короткий взгляд. – Что ты хочешь? Я дам.

Двусмысленно, да, но я на это и рассчитываю. Мало ли, что ему надо.

Но парень качает головой.

– Ты же понимаешь, это не нормально. Я ничего никому плохого не сделала…

Он опять качает. Его молчаливость бесит, мне упрямо кажется, что Юрасик не немой. Ему просто так приказал Боря. Еще один вид психологической атаки – здесь, на привязи и взаперти, разговаривать со мной может только Борька.

Я ем, делюсь кусочком принесенной мне курицы с просящим Алешкой. Потом мы опять играем в мячик, пока вновь не приходит молчун. Он забирает пустую посуду и Алешку. А я почему-то думаю, что сегодня рано.

Дверь за собой Юра не закрывает. Я маюсь, сидя на кровати, кошусь на узкий просвет. А потом встаю, подхожу к двери и открываю ее. Мне, конечно, не сбежать, нога на цепи. И я просто стою, жмурясь от яркого освещения, прислушиваясь и ловя запахи. Но ничего не чувствую – сырость подвала доминирует над всем.





Вскоре слышу шаги, кто-то степенно спускается ко мне. Не закрывая дверь, я возвращаюсь к матрасу. Сажусь, жду и уже знаю, кто идет ко мне.

Борька замирает на несколько секунд в проёме двери. На нем костюм: брюки, пиджак и рубашка с галстуком. Но удивляет меня другое – в его руке плетка: толстая рукоятка, а на конце несколько тоненьких полосок из кожи. Еще одна вещь из секс-шопа.

– Здравствуй, Крис, – произносит Боря, – как дела?

– Хорошо.

Он подходит ближе, наклоняется, чтобы снять с моей ноги путу. А затем Боря ведет меня в душевую. В коридоре уже стоит Юрасик. Видимо, он спустился сразу вслед за Борькой.

Я моюсь под пристальным взглядом бывшего пасынка. Плеть он так и держит в руке. Я укутываюсь в чистое полотенце, и мы возвращаемся в подвал.

– Ложись на спину, – велит Борька.

Снимаю полотенце и ложусь. Боря подходит и начинает вести по моему телу кожаными полосками плети. Местами щекотно, отчего я дергаюсь.

Глава 19

Я жду. Я готова к ударам. Уверена, что они будут. Плеткой ведь чаще бьют, чем просто щекочут.

Гребанный мистер Грей! Что он о себе возомнил? Что он доминант?

Ладно. Я буду послушной. Как там таких называют, какой он сейчас хочет видеть меня? Саба?

Взмах – бедро обжигает, но не сильно, не больно. Еще взмах – опять горячо, но уже на животе. А вот по груди было немного больно, я дергаюсь непроизвольно. Борька это понимает и бьёт меня по груди несколько минут, любуясь оставленными следами – красными полосками на светлой коже.

Я уже не просто дергаюсь, я выгибаюсь. Мысленно стону, одновременно уговаривая себя терпеть. А ведь хочется ответить. Я могу оттолкнуть его ногой. Но, блядь, последствия могут быть еще более болезненными.

– Не молчи, – по-своему просит Борька, – выплесни все, что чувствуешь. Я хочу слышать.

А мне не хочется, твою ж мать, как же не хочется. Собираюсь с силами и выдаю то, что он от меня хочет – хоть сдавленный и сдержанный, но все же стон.

Ненавижу! Каждой клеточкой. С каждой секундой сильней. И молюсь, чтобы у меня появился шанс когда-нибудь ему отомстить.

– Умница, – довольно произносит Боря. – А теперь кошечку, Крис, встань кошечкой, – томно приказывает мой мучитель. Встаю на четвереньки, повернувшись к Боре пятой точкой. И тут же меня начинает хлестать плеткой по ягодицам. Нет, не больно, но, сука, противно. Не оттого, что он бьёт, а оттого, что я ему это позволяю.

Борька прекращает терзать кожу плеткой. Бросает ее на матрас.

– Раздень меня, – звучит из его уст ласково, почти просьбой.

Я встаю. Снимаю с него пиджак, развязываю галстук, расстегиваю пуговицы на рубашке. Борька смотрит на меня выжидающе, с предвкушением. Рубашка летит на пол, Боря ловит мои ладони и ведет ими по груди вниз, по живот, к паху. Послушно расстегиваю ремень брюк, пуговицу, молнию. При этом чувствую, что член его готов.

Снимаю с него штаны. Нарочно медленно веду руками по ногам. Борьке нравится, а если это так, если его возбуждение будет на пике, он быстрей кончит, меньше меня помучает.

Узкие боксеры стягиваю быстро, выпуская на волю мужской орган. Стоит вовсю, даже, кажется, поддергиваясь… Или это у меня мандраж?

– Как ты хочешь? – спрашивает Боря, чем меня удивляет.

– Так, как хочешь ты.

Он вдруг ловко поднимает меня на руки, прижимая мой пах к своему животу, мои ноги цепляются в замок на его спине, а руки обхватывают крепкие плечи. Боря забирается на матрас, кладёт меня на спину и тут же входит. Странно, но не больно. Ведь там влажно. А я сама не поняла как.