Страница 4 из 19
В последних его словах она почувствовала ядовитый укус, болезненный и обидный. Губы мужчины едва заметно дрогнули в ухмылке. Между тем его пальцы продолжали сводить с ума. Забавлялись то с одним ее соском, то с другим, ни на секунду не позволяя расслабиться. Разум плавился и утекал из-за его бесстыдных ласк и близости.
– Ты лжешь… – прошипела она в упрямом сопротивлении, прекрасно зная, что это отчаянный, детский шаг – спорить о том, чего она совершенно не помнит.
Мужчина хмыкнул. Она почувствовала этот выдох на своих губах. От него по коже пробежался холодок, вливаясь в общий ураган ощущений от того, что он с ней делал.
– К несчастью для тебя, нет… – так же близко к ее рту проговорил незнакомец, дразня возможностью поцелуя, от которой губы наливались жаром.
– Я не верю тебе… – нахмурилась она, пытаясь отвернуться. – Ты сумасшедший! Нормальный человек не станет так развлекаться!
– Даже не стану спорить о критериях нормальности. Главное, чтобы ты уяснила себе, – его пальцы переместились ниже, на горло, и сжались крепче, удерживая полный контроль, – что укрощать таких непокорных и наглых девочек – мое любимое занятие.
Его лицо приблизилось, и губы едва заметно потерлись о ее, дав лишь мельком ощутить их шелковую мягкость, влагу и жар. Не успев опомниться, она растерянно замерла, позволяя им целовать с непристойной вызывающей чувственностью. Лишь с непростительным запозданием дернулась навстречу, желая укусить. Только ее мучитель успел отстраниться ровно настолько, чтобы ошейник удержал ее на расстоянии в несколько миллиметров от него.
– Представляю, как тебе этого хочется, куколка… Ты всегда была страстной девочкой. Но сегодня ты вела себя очень плохо. Грубила, сопротивлялась, спорила, вырывалась… Я не люблю, когда мне не подчиняются, поэтому ты будешь наказана.
Все это было произнесено тем же обволакивающим провокационным полушепотом, что и все остальное, ровно, невозмутимо, неспешно. И прежде чем она успела ответить, безжалостные пальцы чувствительно стиснули одну грудь, затем другую, вырывая возглас возмущения и удивления.
– Чш-ш-ш… – мужчина издал страстное шипение ей в губы и скользнул рукой к низу ее живота. Бесстыдное прикосновение к запретному вызвало шок и страх. Черноволосая красавица попыталась резко свести ноги и вырвать руки, но запястья оставались прикованными к подлокотникам, а между ее бедер по-прежнему вклинивалось его колено.
Мужские пальцы беспрепятственно погладили ее там, внизу, бережно и нежно лаская по кругу мягкие лепестки и бутон между ними. Вторая рука держала за подбородок, не позволяя отвернуться.
– Смотри мне в глаза, Лали… Я хочу их видеть и запомнить, как они выглядят, когда тебе хорошо… когда твой господин делает тебе приятно… Иначе я решу, что ты маленькая жалкая трусиха, а вовсе не та черноволосая ведьма, которая поедает на завтрак мужские сердца.
Сама не понимая себя, она и правда смело вскинула ресницы, не желая показывать слабость перед ним. С ее стороны ужасно глупо было вестись на провокацию в ее положении, но противиться порыву она не могла. Щеки вспыхнули огнем. Их взгляды встретились, слились, поглотили, жадно проникли друг в друга. Теперь она рассмотрела, что глаза его были зелеными, холодными и острыми, как осколки бутылочного стекла.
– Иди к черту! Я тебя не боюсь! Жалкий «господин», который не в состоянии справиться с женщиной, поэтому предпочитающий иметь дело со связанной! – передразнила она уничижительно, нервно выплевывая ему эти слова в лицо. Только в следующий момент весь запал испарился, уступив место постыдному жару и сладкому безумию, пробирающему до позвоночника… Его пальцы у нее между ног нажали чуть сильнее. Они проникли чуть глубже и погладили чувствительный бугорок между мягкими губками, смазывая его ее натекшими соками. Из губ вырвался стон. Тело бесконтрольно задрожало. Бедра напряглись, изо всех сил сжимая его колено. Металлические крепления на руках и ногах жалобно звякнули.
– Не смей… – прошептала едва слышно сорвавшимся голосом.
– А кто мне запретит, куколка? – нагло съязвил он. – К тому же видишь, какая досада… Ты течешь на меня… и течешь уже давно все время нашего с тобой общения.
В доказательство он просунул ладонь ей под попку, собирая влажную скользкую лужицу с кожаного сидения себе на пальцы. Затем провел ими по ее губам неспешным круговым движением. Остатки облизал сам и вдруг отошел, оставив свою пленницу в растерянности и трепете. Следующие несколько минут она напряженно наблюдала, как он открывает ящик одного из комодов, достает оттуда большие ножницы и что-то еще, а затем приближается к ней с очередной полоской скотча.
– Нет… – только и успела воскликнуть она, прежде чем ей вновь заклеили рот, лишив возможности даже возмущаться.
– Я предупреждал, что не потерплю, чтобы мне дерзили, Лали… Первое предупреждение и наказание будут не слишком жесткими, но они послужат тебе хорошим уроком на будущее. Надеюсь, ты умная девочка и сделаешь правильные выводы.
Мужчина прошел куда-то на другой конец комнаты и там включил воду. Обернувшись, девушка увидела, что он с мылом вымыл руки, затем вытер их об одно из небольших черных полотенец, лежащих ровной стопкой рядом с раковиной. Затем бросил полотенце в ажурную корзину из тонких металлических прутьев и развернулся к ней.
– Мне пора идти. Сегодня любопытная премьера в опере. Не хотелось бы опаздывать на столь яркое мероприятие. Когда я вернусь, ты попросишь у меня прощения. Если ты будешь послушной девочкой, я отпущу тебя, разрешу посетить уборную, принять душ и поесть.
Вновь услышав этот невозмутимый приказной тон и ужасные слова, девушка вся взорвалась, замычала и отчаянно задергалась, словно бабочка, запутавшаяся в паутине. Безысходность собственного положения и нахальство этого монстра выбешивали ее и сводили с ума. В голове не укладывалось, что все это может быть правдой. Нет, она не хотела смиряться, поэтому яростно зарычала и завыла, требуя свободы.
Мужчина лишь покачал головой.
– Тебе нужно научиться терпению и уважению. До тех пор, боюсь, твое положение будет не слишком приятным. Хорошего вечера, куколка. Не скучай.
С этими словами мужчина бросил последний оценивающий взгляд в одно из зеркал на собственное отражение, оправил пиджак и вышел, не обращая никакого внимания на продолжающийся бунт пойманной им в ловушку черноволосой красавицы.
Глава 2
Четыре часа спустя мужчина вернулся в спальню своей пленницы, уже зная, что он там обнаружит. Неспешно приблизился к девушке, привязанной к креслу, хмыкнул и покачал головой. Эта нимфа, измученная, но все такая же прекрасная, безмятежно спала, свесив голову на плечо. Черные кудри буйными змеями расползлись по белым плечам и груди, спелые гранатовые губки приглашающе приоткрылись, ноги расслабились и разошлись в стороны, так и провоцируя к разврату… А еще она намочила ему кресло и пол…
Если хорошо приглядеться, не так уж и безмятежен был сон этой попавшейся в липкую паутину бабочки. Скорее тревожный сон измученной пыткой и униженной бунтарки, которая в итоге сдалась от беспомощности… Мягко, почти ласково улыбнувшись, мужчина осторожно отвел в сторону шелковые черные локоны с лица и погладил большим пальцем пухлую ягодную губку. Девушка лишь сладко облизнулась, но и не думала просыпаться.
Мужчина отошел к постели, снял пиджак, расслабил галстук, отстегнул булавку и избавился от этой удавки на шее. Затем расстегнул верхние пуговицы рубашки, а также снял запонки с рукавов и закатал их до локтей. Аккуратно положив аксессуары на прикроватную тумбочку, достал из внутреннего кармана пиджака тонкую шелковую полумаску и надел, крепко затянув завязки на затылке. Пока что девочка все равно бы его не вспомнила, но ему нравилась эта игра. Он знал, что маска интригует, пугает, завораживает… Пусть это добавит еще немного непредсказуемости в их отношения.
Пройдя к раковине, вымыл руки и вынул из ящика комода упаковку со спиртовой салфеткой, одноразовый шприц и стеклянную ампулу. Отломил ее кончик, набрал в шприц дозу, подошел к девушке и мазнул спиртовой салфеткой по плечу. После этого медленно ввел препарат и растер место укола салфеткой. Она не проснулась. Скорее укол даже усилит ее сонливость, а назавтра она вновь не будет помнить ничего, кроме самых последних событий. Знающие люди прекрасно рассчитали для него все дозировки, так что ошибок быть не могло. Две недели сладкого забытья и нежного приручения, а потом постепенное шокирующее прозрение…