Страница 7 из 14
Как это произошло? Почему воспоминание вдруг стало реальностью? Амелия совершенно не понимает, как такое могло случиться. Может быть, сейчас она всё так же лежит на полу, трясётся в предсмертных судорогах, а всё происходящее – это только игра воображения?
Девочка ущипнула себя за руку. Больно! Похоже, что всё взаправду. Наверное, милостивый боженька услышал её молитву и сделал так, что она вернулась на час назад. А может мамочка с небес помогает ей?
Амелии как-то удалось освободить своё сознание, свою душу, и с помощью воспоминаний перенестись во времени. И не просто перенестись, но и вселиться в своё же тело. Может быть, позже она подумает об этом, а сейчас нужно узнать, о чём говорят гувернантка и мистер Вудс.
Амелия пошевелила кистями рук, покрутила головой. Тело слушалось её, как и раньше. Она взглянула на часы. Доктор вернётся в комнату через двенадцать минут. Надо спешить.
Девочка стряхнула с себя оцепенение, смело опустила ноги на пол и попробовала встать. Её больная нога, действительно, оказалась короче другой – это было заметно даже из-под подола длинной ночной рубашки. Амелия уверенно сделала первый шажок, получилось очень неуклюже. Ей пришлось опираться на всю стопу здоровой ноги, а вот другой ногой она могла касаться пола только подушечками пальцев, приподняв пятку выше. Ещё шаг… Кажется, что в распухшей лодыжке что-то хрустит. Это болезненно и неприятно отдаёт во всю ногу. Ничего, она потерпит, до двери не так далеко.
Вытянув руки в стороны, чтобы сохранить равновесие, девочка, словно канатоходец, стала потихоньку продвигаться к выходу из комнаты. Голоса теперь слышались громче, но слова всё ещё разобрать не удавалось. Надо подойти ближе. Амелия добралась до двери, ухватилась рукой за косяк и вытянула вперёд шею.
– …Но ты же говорил, что был доктором, – голос мисс Торндайк перемежался всхлипами и хлюпаньем носом. – Неужели нельзя что-то сделать с её ногой, чтобы исправить перелом? Наверное, ты неправильно накладывал бинты.
– Я никогда не утверждал, что был доктором, – громким шёпотом ответил мистер Вудс. – Я говорил, что работал в Бетлемской королевской больнице. Я был санитаром. Но с ногой девчонки ничего нельзя было сделать – у неё закрытый перелом со смещением кости. Чтобы выправить её, нужен специалист. Ты ведь не могла позвать хирурга, Джорджия? Разразился бы скандал и приехала полиция! У тебя не было выбора, кроме как позвать меня. Я сделал всё, что мог, а ты ещё и недовольна! Вот какова твоя благодарность! И после этого, ты ещё говоришь мне о каких-то чувствах.
– О, Джек, я, действительно, благодарна тебе и люблю всем сердцем, – захныкала мисс Торндайк, – но что же нам теперь делать? Завтра приезжает мистер Ричардс! Если он увидит дочь в таком виде… Я даже боюсь представить, что он со мной сделает!
Послышался шорох одежды. Всхлипы гувернантки стали приглушёнными. Амелия представила, как мисс Торндайк уткнулась лицом в грудь доктора, а он гладит её по голове, пытаясь успокоить.
– Джорджия, сейчас не время лить слёзы, – послышался его тихий, но твёрдый голос. – Нужно действовать, и быстро. Скоро приедет хозяин, он не пощадит тебя, упрячет в тюрьму, где ты и сгниёшь заживо.
Плач гувернантки стал громче.
– Умоляю… Джек, спаси меня… Сделай что-нибудь, – раздались слова сквозь невнятное бормотание.
– Я с самого начала предлагал бежать, выправил документы на новое имя, но ты отказалась!
– У меня нет денег, – взахлёб рыдала мисс Торндайк. – Мне некуда бежать.
– Ты говорила, что в комнате хозяйки куча всяких ценных безделушек, – голос доктора Вудса зазвучал напряжённо. – Я знаю скупщика, который отвалит за них хорошие деньги. Мы спрячемся с тобой в Бетлемской больнице, где нас точно не найдут. У меня остались там связи. А когда всё немного успокоится, мы сможем купить домик где-то на окраине и заживём счастливой семейной жизнью… Ты достала ключ от комнаты, как я тебе велел?
– Да, я достала ключ… Он в моей спальне. Я так боюсь, ведь это же воровство.
– Дура! – рявкнул раздражённо мистер Вудс. – Хозяйка мертва, украшения и побрякушки ей теперь ни к чему, а тебе они помогут начать новую счастливую жизнь! Тебе слишком мало платили, Джорджия. Забрать причитающееся – это справедливо!.. Тащи сюда ключ, а я пока закончу с девчонкой.
Снова послышались истерические рыдания и шорох одежды.
– Я тебя умоляю, Джек, не надо её травить! Смерть ребёнка останется на твоей душе до конца жизни. Бог не простит нас! Мы уговорим Амелию ничего не говорить отцу, запугаем её.
– Она видела меня, Джорджия! Она знает моё имя и может описать внешность! – голос доктора стал жёстким и злым. – Надо избавиться от девчонки! Иначе никак! Послушай, мы сделаем ей этим одолжение. Всё равно хромой калеке жизнь будет не в радость. Обещаю, что яд подействует быстро и безболезненно. Она просто умрёт во сне и ничего не почувствует. Пойми, что всё это я делаю из любви к тебе… Неси быстрее ключ и мешок побольше…
Дальше Амелия слушать не стала. Она взглянула на часы. Мистер Вудс войдёт в комнату через три минуты. Прихрамывая на больную ногу и прикусив губу от боли, она поспешила вернуться в постель. Двигаться получалось не так быстро, как хотелось бы.
Амелия едва успела добраться до кровати, упасть в неё и укрыться одеялом, как отворилась дверь, и появился доктор. Он протопал своими сапожищами прямо к туалетному столику и схватил бутылку «Лауданума». Вот он плеснул жидкость в чашку, всыпал туда порошок из бумажного пакетика и направился к девочке.
Что же делать? Нельзя пить отраву! Но, если Амелия попробует отказаться, доктор силой заставит её сделать это. Надо кричать, вырываться, звать на помощь! Нет, никто её не услышит. Дверь из детской ведёт в комнату для занятий. Тут второй этаж, а вся прислуга – на первом. Чтобы её могли услышать, Амелии требуется пересечь две комнаты, выбраться в коридор и кричать во всё горло. Но мистер Вудс намного сильнее и быстрее, он не позволит ей сбежать. Мысли лихорадочно метались в голове, но она не могла ничего придумать.
– Давай пей! Это лучшее лекарство от всех болезней! – доктор смотрел угрожающе и был настроен решительно. Нечего было даже и думать о том, что его могут остановить уговоры или угрозы.
Он с силой ткнул Амелию чашкой в грудь, и ей пришлось схватить её руками, чтобы жидкость не расплескалась. Девочка поднесла посуду к лицу и попыталась поймать взгляд мужчины.
– Вы, правда, хотите, чтобы я это выпила? – жалобно спросила она.
– Да! И немедленно! – заорал он надвигаясь. – Иначе…
Амелия, трясясь от страха, влила в рот отраву…
5
В ту же секунду дверь в комнату приоткрылась, из-за неё показалась заплаканное лицо гувернантки.
– Джек, прошу тебя, не делай этого, – проговорила она сквозь слёзы.
Мистер Вудс обернулся к ней, и тут Амелия поняла – эта пара секунд и есть её шанс на спасение. Она стремительно выплюнула в чашку всю отраву, что была у неё во рту и стала торопливо оглядываться. Она отчаянно искала, куда бы выплеснуть зелье? На пол? Доктор сразу заметит. Тогда он в бешенстве просто придушит её своими руками.
– Закрой дверь, Джорджия, и жди меня там! – закричал мистер Вудс, обращаясь к гувернантке.
Амелию затрясло. Сейчас он повернётся в её сторону. Решение пришло внезапно. Девочка приподняла край одеяла, выплеснула яд прямо на простыни и снова вернула одеяло на место.
Дверь за гувернанткой захлопнулась, доктор повернул к Амелии раскрасневшееся злое лицо.
– Я всё выпила, – пискнула девочка, и протянула в качестве доказательства пустую чашку.
– Теперь ложись и спи! – Вудс выхватил посуду из её рук и быстро пошел к двери.
Амелия послушно опустилась на подушку, подтянула одеяло к подбородку и облегчённо вздохнула. Лежать было неприятно. Мокрая ночная сорочка отвратительно липла к телу.
Сейчас доктор и мисс Торндайк идут грабить мамину комнату. Она находится в конце коридора. Они будут там, и если Амелия доберётся до лестницы и спустится на первый этаж, то успеет позвать на помощь.