Страница 5 из 14
Она снова стала бесплотным духом и парила где-то между полом и потолком. Это было очень неприятно. Видимо, душа без тела не могла долго существовать, и поэтому комната со всей обстановкой и люди, находящиеся в ней, постепенно начали терять очертания и цвет. Сознание Амелии тоже стало слабеть. Она вспомнила, что её настоящее тело сейчас лежит в кровати и постаралась вернуться к нему.
В этот раз перенос удалось осуществить гораздо легче. Амелия поворочалась в постели, открыла глаза и сразу посмотрела на стену. Вышитый цветочек на белом фоне теперь был КРАСНЫМ с ЖЁЛТОЙ серединкой. Девочка уже не боялась произошедшего изменения, а даже ожидала его. Она поняла, что каким-то невероятным образом научилась перемещать своё сознание в прошлое, изменять события.
Конечно, на следующий день ей снова захотелось проделать тот же фокус, чтобы увидеть маму, а возможно и поговорить с ней, но в этот раз всё получилось иначе. Да, Амелия смогла отправить свою душу в прошлое, она опять была рядом с мамой, но проникнуть в тело себя семилетней не получалось. Какая-то тёмная полуразмытая клякса плавала рядом, мешая и отбрасывая душу назад. В конце концов, пришлось возвращаться в своё время и своё настоящее тело, потому что воспоминания стали быстро меркнуть и исчезать.
Следующим утром девочка уже не решилась проводить опыты со своим сознанием, а вечером произошли события, которые едва не стоили ей жизни.
3
Было воскресенье. Мистер Родман, секретарь отца, известил, что завтра приезжает сам хозяин дома. Амелия очень обрадовалась. Наконец-то, после долгих дней разлуки она снова увидит папу. А ещё доктор Вудс обещал снять тугие бинты, и она снова сможет ходить, как раньше.
Днём Амелия решилась попросить мисс Торндайк, чтобы та помогла ей принять ванну. Три недели девочка не мылась, только протирала лицо и руки мокрым полотенцем, а ей хотелось к приезду папеньки выглядеть чистой и красивой. Вдруг он всё же захочет её увидеть? Амелия боялась, что гувернантка откажет ей в просьбе, но та неожиданно согласилась. В последнее время она уже не была такой взыскательной и строгой.
Гувернантка распорядилась, чтобы горничные принесли в детскую огромный жестяной таз и наполнили его горячей водой, затем она помогла воспитаннице раздеться и забраться в него. Мыться пришлось, выставив наружу забинтованную ногу и неудобно согнув спину. Девочка впервые за три недели увидела своё тело. Она ощутимо поправилась, теперь её рёбра не торчали из-под кожи, как раньше. А ещё, груди Амелии оказались немного припухшими, видимо, она уже стала постепенно превращаться в девушку, ведь ей скоро исполнится тринадцать лет.
Девочка сама смогла помыть тело, а вот с волосами пришлось долго мучиться. Её рыжие кудри так свалялись за долгие недели, пока девочка лежала в постели, что стали похожи на паклю. Мисс Торндайк нещадно драла их щёткой для волос, поливала водой, мылила и всё время ругалась. Она и раньше говорила, что волосы девочке достались ужасные, что они похожи на ржавые спутанные пружины. Впрочем, не только они, но и вся воспитанница вызывала в гувернантке раздражение и неприязнь.
По мнению мисс Торндайк у Амелии было слишком бледное лицо, светлые брови и ресницы, слишком огромные и яркие веснушки, напоминающие пятна на перепелином яйце.
– Как жаль, что я могу только лишь знания и приличные манеры вбить в твою бестолковую голову, но не могу изменить эту отвратительную внешность, – часто говорила она. – Такой мерзкий индюшонок никогда не превратится в прекрасного лебедя. Вряд ли кто-то из мужчин посмотрит в твою сторону и захочет взять в жёны пугало. Придётся отцу искать для тебя какого-нибудь старого подслеповатого вдовца.
Такие слова было обидно слышать, но Амелия уже привыкла, что после смерти матери с ней обращаются подобным образом. Впрочем, последнее время, мисс Торндайк поумерила свою неприязнь и ругалась всё реже, а сама девочка под воздействием лекарства постоянно находилась в каком-то полубессознательном состоянии. Ей часто мерещились странные видения: то стены как будто двигались и изгибались, то мебель начинала кружиться, то тени в вечерних сумерках принимались плясать на полу. Чаще всего виделась тень кляксы, которая тянула свои сплющенные щупальца к кровати.
Наконец, после многочисленных рыданий и выдранных клоков, гувернантке удалось привести волосы Амелии в надлежащий вид. Она вытащила девочку из таза, вытерла полотенцем, облачила в чистое бельё и уложила в постель.
Сегодня мисс Торндайк не давала больной лекарство, а заставила её читать библию вслух. Пока Амелия читала, она время от времени наблюдала за гувернанткой и заметила, что та нервничает. Видимо, это было как-то связано со скорым появлением доктора Вудса.
Каждый раз, когда он под вечер пробирался в дом, мисс Торндайк становилась чрезвычайно рассеянной и дружелюбной. Амелия заметила, что в такие дни гувернантка пользуется пудрой и подкрашивает губы – совсем немного, едва заметно. Вот и сегодня женщина то и дело подходила к зеркалу, смотрела на своё отражение, постоянно поправляла платье и чепец.
Мистер Вудс прибыл под покровом ночи. Мисс Торндайк, как всегда тайно, провела его в дом через чёрный ход в детскую комнату. Доктор протопал грязными сапогами, оставляя на полу мокрые некрасивые следы, и сел на край кровати. От него неприятно пахло, лицо казалось помятым.
Он долго разматывал бинты огрубевшими пальцами, потом мял ногу Амелии и хмурил брови, бормоча что-то в густую бороду. Было ясно, что доктор недоволен представшим перед ним зрелищем. Девочка тоже увидела, что её больная нога отличается от здоровой. Щиколотка до сих пор выглядела опухшей, стопа была повёрнута в сторону, пальцы не хотели сгибаться.
– Давай-ка попробуй пройтись по полу, – пробормотал доктор Вудс и помог Амелии спуститься с кровати.
Он придерживал её за руки, и девочка решилась сделать несколько шагов. Нога всё ещё немного побаливала и казалась короче здоровой, а потому Амелии пришлось двигаться, прихрамывая. Мистер Вудс раздражённо сопел и даже присел на корточки, чтобы лучше рассмотреть, как она шагает.
Наконец он подвёл девочку обратно к кровати, помог лечь, позвал гувернантку, и они вышли из детской в комнату для занятий. Дверь они за собой затворили неплотно. Амелия слышала сердитое ворчание доктора и взволнованный голос учительницы, переходящий в тихие рыдания.
Видимо, доктора разозлило, что больная нога долго заживает. Амелия испугалась, что он может забрать её в больницу, а, возможно, даже решит, что необходимо делать операцию. Ей совсем не нравился мистер Вудс. Он казался грубым и всегда мрачным. Девочке захотелось узнать о чём сейчас говорят гувернантка и доктор. Наверняка они решают, что делать с Амелией дальше. Вот бы подойти поближе к приоткрытой двери и послушать, но мистер Вудс может вернуться в любую секунду и страшно рассердится.
Амелия всё ждала и ждала. Доктор появился только тогда, когда минутная стрелка на часах отсчитала пятнадцать делений. Он был крайне возбуждён и хмурил брови больше обычного. Подойдя к туалетному столику, он схватил бутылку «Лауданума», открыл пробку и наполнил лекарством любимую чашку девочки. Затем, порывшись в карманах своего помятого и потёртого сюртука, доктор достал маленький бумажный пакетик и что-то высыпал из него в ту же чашку.
– Давай пей! Это лучшее лекарство от всех болезней, – он сунул чашку в руки Амелии, едва не расплескав жидкость.
– Моя нога снова станет, как прежде? – робко уточнила девочка.
– Ты глухая или притворяешься?! – заорал мужчина и отвёл взгляд в сторону. – Я уже всё сказал. Пей быстрее и ложись спать!
Амелия почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. Было очень обидно. Ещё никогда на неё так грубо и зло не кричали. Она поднесла чашку к губам, но пить боялась. Раздражение мистера Вудса и взгляд, который он прятал, красноречиво говорили о неискренности. А вдруг он усыпит её, а потом унесёт к себе в больницу?