Страница 12 из 14
Мистеру Ричардсу пришлось раскошелиться и на дополнительных учителей по танцам, французскому языку и светским манерам. Амелия была достаточно образованной девушкой, но для бала нужно было отточить эти умения до совершенства, ведь любую даже самую малую оплошность сплетницы раздуют до катастрофических размеров.
На последнем балу граф Сэвил попросил одну из прелестниц исполнить на пианино музыкальное произведение, дабы порадовать гостей. Девушка сыграла недостаточно хорошо, и тут же бедняжку заклеймили, навесив на неё ярлык необразованной, ленивой и глупой особы. Сплетни так сильно разрослись, что несчастную перестали приглашать на балы и званые вечера.
Мистер Ричардс решил перестраховаться и нанять дочери нового учителя музыки. Амелия вполне сносно владела пианино, могла сыграть пару незатейливых этюдов, но отцу этого казалось мало. Ему хотелось, чтобы дочь разучила какое-нибудь сложное произведение и при случае могла поразить гостей графа музыкальным талантом.
К сожалению, найти подходящего учителя музыки, отвечающего всем нужным параметрам, не получилось. С приходом сезона балов всех лучших преподавателей расхватали. Оставшиеся были не настолько хороши, и мистер Ричардс, решив рискнуть, нанял на работу некоего мистера Энтони Глора. Кандидат в учителя был всем хорош, но у него имелись два существенных недостатка: он был довольно молод и хорош собой.
Для девушки на выданье такой учитель категорически не годился. Его присутствие в доме могло вызвать ненужные сплетни и подозрения. Впрочем, если соблюдать все предосторожности, то сплетням не останется ни одного шанса. К тому же услуги преподавателя музыки потребуются на непродолжительное время.
Мистер Ричардс выяснил, что Энтони Глор принадлежит к аристократической семье, которая разорилась из-за пристрастия отца семейства к азартным играм. Им даже пришлось продать поместье, чтобы покрыть все долги. Но сам Энтони никогда и ни в каких махинациях замечен не был.
Рекомендации от прежних нанимателей у него были только самые хвалебные, но, как правило, приглашали учителя на небольшой срок, видимо, тоже опасались, что он может оказаться охотником до богатого приданого. Увидев лощённого и чересчур услужливого молодого человека, мистер Ричардс решил внимательно за ним приглядывать.
Амелия тоже удивилась появлению учителя-мужчины в своей комнате для занятий. Мистеру Глору на вид было немногим больше тридцати лет. Он имел средний рост, ладную фигуру и привлекательное, хоть и чуть вытянутое вперёд лицо. С первых же минут он показался Амелии чем-то похожим на лиса, возможно, формой лица, прищуренными глазами или хитроватой улыбкой тонких губ, обрамлённых чёрными усиками-стрелками. Голос у Энтони Глора тоже оказался тихим и вкрадчивым. Он представился, учтиво поцеловал руку мисс Ричардс, попав губами чуть выше запястья и виновато улыбнулся.
В это мгновение Амелия почувствовала, как её сердце сжалось от напряжения, словно хотело предупредить хозяйку о чём-то.
9
Три недели пролетели, словно три дня. С утра до вечера Амелия была занята приготовлениями к балу. Требовалось часто ездить на примерку платья на другой конец Лондона. Несколько раз она с отцом и тётушкой бывала в театре, опере и музее. Нужно было узнать обо всех новинках культурной жизни, чтобы при случае поддержать разговор и не прослыть невеждой.
Занятия с учителями занимали всё свободное время, оставляя крохи его лишь на еду и сон. Преподаватели по танцам, французскому языку и этикету оказались очень строгими и требовательными, а вот учитель музыки Энтони Глор, напротив, был мягок и отзывчив. У Амелии даже с ним возникло что-то похожее на дружбу.
Тётушка Шарлотта, приставленная отцом следить, как проходят уроки, сразу принималась клевать носом едва слышала первые аккорды. Она чистосердечно призналась, что плохо разбирается в музыке, потому что она наводит на неё сонливость. Как только Амелия начинала играть на пианино, веки тётушки становились тяжёлыми и опускались.
Энтони обычно занимался с девушкой игрой на пианино около часа, а затем разрешал ей перебраться в кресло и отдохнуть. Он сам садился за инструмент и начинал играть. Ах, как великолепно он это делал! Едва его пальцы касались клавиш, как он преображался. На людях мистер Глор держался, словно натянутая струна, сдерживая свои чувства и эмоции, но, когда слышалась музыка, его сдержанная показная холодность растворялась.
Он виртуозно умел передавать через мелодию человеческие чувства. Клавиши от его касаний как будто плакали и смеялись, музыка то накатывала, нагоняя страх, то звучала нежно и успокаивающе, словно ласкала душу. На лице музыканта в это время отражались тени эмоций. Казалось, он пытался спрятать их, но они проявлялись в едва уловимых движениях кончиков губ, в подъёме бровей или трепетании ресниц.
Если у Кристиана лицо было слишком подвижным, и все чувства явно читались на нём, то у мистера Глора, словно была маска, которая становилась чуть прозрачнее, когда он пропускал через своё сердце музыку. Зато пальцы Энтони выдавали его с головой. Они жили какой-то своей жизнью, становясь то гибкими, нежно ласкающими клавиши, то жёсткими, отбивающими по ним чёткий ритм.
Амелия любовалась тем, как он играет. Она словно зачарованная впивалась взглядом в уверенные движения рук и в глаза музыканта. Ах, почему же он сдерживает себя? Ей так хотелось увидеть каким будет лицо Энтони в моменты страсти, радости или печали без этой «маски». Человек, который так тонко чувствует музыку, наверняка так же остро может ощущать и проявлять свои чувства.
Иногда, пока тётушка Шарлотта сладко посапывала в кресле, им удавалось поговорить. Делать это приходилось почти шепотом под музыкальное сопровождение, но у Энтони был острый музыкальный слух, и он понимал слова девушки, даже когда она говорила очень тихо.
Сначала их тайные беседы касались только музыки. Мистер Глор говорил, что Амелия лучшая его ученица и очень талантливая потому, что она хорошо чувствует любую мелодию, пропускает её через своё сердце. Энтони уверял, что если девушка будет стараться, то талант себя проявит.
Амелия жаловалась, что очень устаёт от подготовки к балу и сильно нервничает. Тогда мистер Глор стал рассказывать о том, как сам посещал балы, пока их семья не разорилась. Девушка из его историй узнавала светскую жизнь изнутри с её тайнами, интригами и лицемерием.
Преподавательница по этикету миссис Флетчер требовала от Амелии только знания правил, а Энтони делился практическими навыками, которые могли пригодиться неискушенной в светских хитростях дебютантке.
Через несколько дней Амелия так сдружилась с мистером Глором, что не заметила, как стала делиться с ним своими душевными переживаниями. Она всё ещё сомневалась, что нравится Кристиану. Ей было сложно понять его «мужское» поведение, и разъяснить его поступки смог бы только другой мужчина.
Мистер Глор успокаивал Амелию, говорил, что она очень мила, и Кристиан наверняка влюблён в неё. А то, что парень не проявляет своих чувств, говорит только о его природной скромности. Нужно всего лишь дать ему время для того, чтобы он поборол робость и начал действовать. Энтони умел говорить убедительно. После разговора с ним Амелии становилось легче на душе.
Наконец, наступил знаменательный день. С самого утра дверь в дом Ричардсов не закрывалась. Слуги, лакеи, портные, модистки – все они носились туда-сюда, словно на пожаре. Амелию дёргали во все стороны одновременно, одевая, сооружая причёску, поучая как себя вести. Собраться на бал было не простым делом. В комплект одежды входил и корсет, и тонкая рубашка из батиста, которая надевалась под него, и накрахмаленные панталоны, и нижняя шелковая юбка, и турнюр. Затем одевалось само платье и украшения, а к ним прилагались сумочка, веер и карне. Амелии было душно и утомительно. Хотелось вырваться и бежать, куда глаза глядят, но она собрала всю волю в кулак и стойко терпела, молясь про себя и успокаиваясь тем, что скоро этот кошмар закончится.