Страница 120 из 216
— Эм… А… Лаши… Там…
Медленно оборачиваюсь, смотрю на угол дома и… Бросаю меч, подпрыгиваю к Забузе и вцеплюсь в него.
— Мне страшно, — оглядываясь, шепчу и стараюсь спрятаться за мечника.
— Мне тоже, — сглотнув говорит он. — Ты… Как вы с ней живёте? Она же…
Выглядывающая из-за угла Хината, продолжает не моргая смотреть на меня дикими глазами и безумно улыбается. Не отрывая взгляд, очень медленно прячется за угол, от чего мы синхронно выдыхаем.
— Кажется ушла…
— Иди посмотри.
— С чего это я? Лаши, она твоя женщина, ты и иди. А я здесь подожду.
— Она не моя.
— А она всем говорит что твоя. И вообще, отцепись от меня. Мне домой пора. Завтра… Пойдём на полигон, зайдёшь за мной.
Оттолкнув меня, Забуза подхватывает меч и, оглядываясь, быстро уходит. Я же, осторожно отхожу назад.
Ух, не нравится мне её поведение. Очень не нравится…
****
Дальнейший вечер, проходил более чем нормально. Все потихоньку возвращались домой. Хината всех встречала, мило краснела и бросала на меня свои взгляды. За ужином, как бы невзначай села рядом, а потом касалась моей ноги… Что мне надоело. Разборки наводить я не стал, просто хмыкнул и ушёл в нашу комнату. Где полез в свой шкаф, с целью добыть полотенце, но как только открыл дверцу, заметил то, чего быть не должно.
Изнутри, к дверце был приклеен лист бумаги. На котором, очень схематично были изображены мы с Хинатой. От моего рисунка, вниз шла стрелка и указывала на кунай. Точно такая же, шла от рисунка Хинаты, но указывала на сюрикен. От куная к сюрикену, шла жирная красная стрелка.
Так, вот это уже лишнее! Мелкая ещё. Что за намёки? Бесстыжая! Ещё Химе. Хотя… Принцессы, короли и прочие аристократы, на голову больные, из своего прошлого знаю. Больные люди, угораздило же меня согласиться. Надо было гнать их…
Схватив листок, быстро спускаюсь вниз, захожу на кухню…
— Лаши, — смотря на лист зажатый в моей руке, улыбается Хината. — Садись, я тебе кофе налью.
— С тобой всё нормально? — спрашивает Мей.
— Да… Более чем. Я пойду. Вы сидите.
Чего я так всполошился? Ну и что? Ну и пусть. Подумаешь, рисунки. Ладно, надо просто не обращать на неё внимание.
(Утро. Тюрьма Кири. Дейдара.)
Сколько мы уже здесь? Сидим вместе с Куроцучи, в разных углах камеры, молчим, со счёта давно уже сбились. Охрана с нами не разговаривает. На все вопросы, они лишь хмыкают и всё. С Куроцучи, разговаривать уже не хочется. С чего бы мы не начали, всё сводится к тому, что из-за нас уничтожили Иву. Но я в это не верю! Оноки, старый козёл, обязательно бы нашёл выход. Победил, или договорился. У нас много опытных шиноби и даже джинчурики есть. Не могли они погибнуть. Не могли! Мои сёстры…
В коридоре слышатся шаги, звон ключей, Куроцучи вскакивает, подбегает к решётке, но видя кто пришёл, пятится назад.
— Привет красавицы, — открывая дверь, кивает Лаши. — Ну что, собирайтесь, на работу пора.
— Урод, в Иву идти побоялся. Конечно, там бы тебя сразу на куски порвали.
— Ива практически уничтожена. Оноки, совершил самоубийство. Гражданские…
— Нет, — понимая что сейчас услышу выдыхаю.
— Гражданские живы. Твоих сестёр и тётю, я не тронул. Хотя тётку выпороть стоило, за такое обращение с тобой.
— Какое?
— Плохое. Ну, чего замерли. На выход, у вас впереди насыщенный работой день. Вперёд.
Переглядываемся, встаём и идём за Лаши. Мы давно уже привыкли, что за неповиновение, опутывающие нити, сожмутся и причинят боль.
Проходим по коридорам, выходим на улицу и жмуримся от невыносимо яркого света. Свобода… Только оказавшись взаперти начинаешь ценить её. А здесь… Слышатся разговоры, смех. Пахнет фруктами и свежей выпечкой и чем-то ещё. Чем-то приятным, но непонятным…
— За мной, — командует Лаши.
Идём за ним, смотрим по сторонам. Люди, хоть и косятся, но почему-то злыми не выглядят. Им любопытно, не более. Что самое интересное, на улицах Кири, кипит жизнь. Гражданские ходят по улицам, наставники с командами, шиноби. Дети стайками носятся… Но все они, все те кто попадается нам на пути, с какой-то теплотой здороваются с Лаши. Спрашивают как дела, интересуются здоровьем, его и семьи. И это всё не показное, а от чистого сердца. Его здесь любят и уважают. Это прямо читается на их лицах. Лаши, без надменности, отвечает всем. Разговаривает, спрашивает сам.
Кажется, мы залезли не в своё дело. И если бы не Оноки, ничего бы не было. Зря мы так…
Незаметно доходим до порта, оттуда по дороге приходим в потрясающее место. Такое красивое и необычное, что дыхание перехватывает. Вслед за Лаши, проходим между идеально ровными рядами деревьев и попадаем на поле.
— Фронт работ, — обводя руками поле говорит Лаши. — Копать отсюда и до вон тех кустов. Приступаем.
С этими словами, в его руках вырастают две лопаты, которые он с улыбкой вручает нам.
— Ты издеваешься? — рычит Куроцучи. — Немедленно отпусти меня.
— Хорошо, сейчас. Воскреси убитых и ты свободна. Что?
— Это нечестно!
— А честно было нападать на нас? Или может быть честно было убивать невинных людей? Или ты думаешь, что родство с покойным Цучикаге как-то тебе поможет? Скажу больше, даже другие страны, ничего мне не скажут. Эй, Райкаге, сражался со мной бок о бок. Суна… Пятый Казекаге называет меня братом, ваш поступок он не оценил. Три Скрытых деревни, Кири, Кумо и Суна, на моей стороне, мнение остальных меня не интересует. Не надейтесь что вам помогут. Работайте. И да, бежать даже не пробуйте. Счастливо.
Смерив шипящую от злости Куроцучи, он тепло улыбается мне, разворачивается и оставляя нас одних уходит.
Как только скрывается за деревьями, Куроцучи бросает лопату и бежит. Делает пару шагов и падает. Крича корчится на земле, с трудом встаёт и плетётся обратно. Хватает лопату и начинает вскапывать землю. Выдыхаю и присоединяюсь к ней.
— Это всё из-за тебя, — шипит она. — Если бы ты лучше сработала, этого урода не было бы.
— Ты что говоришь? Я…
— Никчёмная, тупая курица. Ненавижу тебя. Уродина.
— Я не уродина, — толкаю её в плечо и поворачиваю к себе. — Я не виновата что родилась такой. Сейчас же извинись.
— Да пошла ты! Тварь. И парня у тебя нет, потому что он тебе не нужен. Руками обходишься. А что, удобно, сунула руку под юбку и приласкала сама себя.
— Я так не делала. Никогда.
— Ага, конечно. Мало того что уродина, так ещё и врёшь. Я видела как ты рты на ладонях разглядывала. Ну, признайся.
Разве… Мы же были как сёстры. А сейчас? Разве в сложной ситуации, мы не должны держаться вместе? Почему так? Я же…
— Ты такая же как все, — отходя в сторону говорю, перехватываю лопату и начинаю копать.
На землю падают слёзы. От обиды трудно дышать, но сделать я ничего не могу. Она показала своё истинное лицо. К чёрту вас всех. Гори в аду Оноки! И ты Куроцучи вместе с ним. Мои сёстры живы и это главное.
Работа продолжалась до полудня. Куроцучи всё это время сидела и сверлила меня полным ненависти взглядом. Я же, усердно вскапывая поле, успокоилась. К своему ужасу, поняла что мне это… Не то чтобы нравится, но…
— Вот как? — отвлекает меня от раздумий голос Лаши. — Дейдара-тян, молодец. За такие старания, перевожу тебя на сбор фруктов и приглашаю на обед. Куроцучи, очень плохо. За такое, ещё на две недели пойдёшь в камеру.
— Чтоб ты сдох!
— Уведите, — кивает он парочке Анбу, подходит ко мне и улыбается. — Пойдём, покажу тебе где ты будешь жить. Вещи и всё необходимое тебе принесли. Как пообедаем, можешь отдыхать.