Страница 26 из 55
Пустовалов глядел сверху вниз на сверкающую лысину.
– Что им нужно?
– Кому?
– Тем на кого, ты работаешь.
– Ты скоро сам все поймешь. – Сказал толстяк тихим и четким голосом.
– Полагаю на вопрос как отсюда выбраться, ты тоже не собираешься отвечать нормально? Ну что ж, придется познакомить тебя с другим психопатом. Вставай!
– Выбраться! – Усмехнулся толстяк, с трудом поднимаясь на ноги. – Это невозможно.
– Мне приходилось выбираться из более безнадежных мест. – Пустовалов попытался разглядеть глаза толстяка за толстыми стеклами очков.
Толстяк замотал головой.
– Ты не понял.
Пустовалов вопросительно приподнял брови.
– Выбираться некуда.
– Что это значит?
– Там больше ничего нет.
– Понял. Хочешь помучиться.
Толстяк понимающе улыбнулся.
– Таким как ты принять это трудно. Но поверь – чем дольше ты будешь сопротивляться, тем труднее тебе будет сохранить то, что осталось.
– Что наверху? – Спросил Пустовалов.
– Тебе знакомо чувство брошенности? То чувство, когда все ушли, а ты остался. Или про тебя все забыли.
Пустовалов нахмурился.
– Что наверху?
– Наверху ничего нет. Ничего того, к чему ты так стремишься – всего этого просто больше не существует. Но ты существуешь и ты не один. И чем быстрее ты поймешь это и перестанешь сопротивляться, тем будет лучше для тебя.
Пустовалов закусил губы, как всегда делал в сильной задумчивости.
В этот момент включились передние эскалаторы. На этот раз все три и все на спуск. И сразу перед ними выросли лучи фонарей – судя по мощности световых потоков – профессиональные. Кто-то уже бежал по эскалаторам.
– Повернись, не опуская рук. – Тихо сказал Пустовалов.
Толстяк с застывшей улыбкой повернулся к эскалаторам. Ветер из туннеля, развевал его грязные волосы.
Пустовалов неслышно попятился назад. Напротив перехода на «Таганскую» он прижался к колонне, не спуская глаз с толстяка.
Тот стоял неподвижно с поднятыми руками под куполом света единственной работавшей в зале люстры.
Пустовалов глянул в переход – лестница терялась в непроглядном мраке. Затем шагнул назад и со всего размаху швырнул в этот мрак сабельную пилу. Темнота отозвалась далеким ударом и прежде, чем скрыться за колонной Пустовалов заметил, что голова толстяка дернулась на звук удара.
Через несколько секунд его встретили бледные лица в темном туннеле.
– Плохие новости, – сказал Пустовалов, глядя как дикие крики на «Марксистской» обнажают страх в лицах его спутников.
Глава 10
На этот раз Харитонов не приставал к Пустовалову с расспросами. Он тоже слышал крики на «Марксистской» и они тоже ему не нравились. И в отличие от остальных, он знал, что так кричат те, у кого от потери берегов уехала крыша. И те, кто знает, что над ними никого нет. Он только не мог понять, откуда в них эта уверенность. Ведь в пятидесяти метрах выше – столица огромной страны с многочисленной армией, полицией и кучей спецслужб.
На этот раз они шли молча. Возможно, сказывалась усталость, а может каждый, наконец, осознал иллюзорность собственной безопасности, и пытался как-то объяснить себе все, что с ним происходит.
Только через пять минут Пустовалов спросил у Виктора, что это за туннель.
– Межлинейник. – Пожал плечами Виктор.
– Куда он ведет?
– Никуда. Он просто соединяет пути.
Пустовалов остановился. Из мрака выплыл Харитонов.
– Когда они узнают, что мы здесь?
– Есть пять путей, по которым мы могли уйти со станции.
– Эй ты! Выключи фонарь! – Закричал Харитонов на Ромика.
– Это не имеет смысла, если у них есть тепловизоры.
– А они у них есть?
– Если у них есть шлемы, фонари и винтовки, то почему не быть тепловизорам?
– И кто они такие? – Спросил Ромик.
Пустовалов снова попытался отыскать ответ на этот вопрос, но чем больше вариантов рождалось в его голове, тем абсурдней выглядело все происходящее.
– Эй, смотрите, здесь проход, – Виктор влезал в узкую сбойку, подсвечивая в нее дисплеем своего «Хуавея».
– Что там?
– Насосная станция. – Раздался его приглушенный голос. – На случай затопления. Значит, где-то рядом должен быть и туалет.
Туннель плавно поворачивал налево и через полсотни метров луч действительно выхватил медную табличку с надписью «Женская уборная». Над входом мерцала тусклая лампочка.
– Не знаю, как ты понял…
– Шесть против одного, – сказал Харитонов, снимая ремень с катиной руки, – либо они должны быть уже здесь.
– Почему шесть?
– Пять туннелей и один переход.
– Там два перехода.
– Но в один ты захерачил пилу?
Пустовалов фыркнул, и поглядел на Катю, взбегавшую по лестнице.
– Девушки, пожалуйста, недолго! – Крикнул Ромик ей вслед.
Катя остановилась и показала ему средний палец.
– Идите на хер! Это женский туалет!
Закрыв дверь, Катя брезгливо огляделась.
Уборная – громкое слово. Полукруглый закуток, кошмар клаустрофоба. Бледный свет «айфона» выхватил тюбинговые панели, покрытые вековым налетом и грязно-белую плитку – ни дать ни взять декорации к фильму «Пила». Несмотря на «женскую уборную» здесь были и писсуары в виде бетонной канавы, а все туалетные кабинки не имели дверей. И только у одной из трех моек имелся кран.
Пока Даша осматривала его, Катя направилась к дальней кабинке.
– Спасибо тебе, – сказала она, расстегивая джинсы.
Даша достала из сумки влажную салфетку и накрыла ею кран.
– За что?
– За то, что вступилась.
Серию холостых хлопков сменила кривая струя бурой воды.
– Я могла бы сделать больше.
Подсвечивая дисплеем, Даша ждала, когда темный поток станет хотя бы просто мутным. Жажда была настолько сильной, что она решила в любом случае выпить воды.
– Ты сделала гораздо больше, чем все эти ничтожества.
– Я не про это. – Даша подставила ладонь под ледяную струю и сделала глоток. Вода была жесткой, отдавала ржавчиной и еще чем-то затхлым. Казалось, что это вода не из Московского водоканала, а из подземного стоячего болота, которое цвело и гнило здесь еще до Ивана Калиты. Даша испытала странное чувство – одновременно тошноту и удовольствие.
– А про что? – Катя вышла из кабинки, потирая запястье.
– Я могла бы отправить за решетку этого ублюдка. Он это заслужил. – Даша вытерла губы тыльной стороной ладони.
Катя посветила на нее айфоном. Крошечные льдинки глаз сияли в полумраке, отражая свет дисплея.
– Ты на самом деле можешь это сделать?
– Пора это сделать! И не только это!
Катя с интересом посмотрела в угрюмое лицо. Она вдруг впервые заметила, что это мелкая заносчивая дрянь на самом деле очень красива. Красива как ангел, угодивший в западню. Катя хмыкнула и убрала смартфон в задний карман джинсов.
– Ну, как вода?
– Дерьмовая, но пить можно.
Даша посторонилась.
– Послушай, – сказала она, разглядывая в полумраке очертания катиной фигуры, склонившейся над мойкой, – я думаю тебе лучше пока не злить его.
– Не злить?!
– Делай все, что он говорит.
– Ты не знаешь, таких как он. Этим садистам нельзя потакать.
– Я знаю, кто он, но поверь, «те» еще хуже.
– С чего ты взяла?
Даша покачала головой.
Катя подняла лицо к потолку и замычала, гася рвущийся из груди вопль.
– Черт! И это называется начать новую жизнь!
Даша смотрела на Катю круглыми глазами, удивляясь, как можно одновременно извергать столько эмоций.
– Почему ты вступилась за меня?
– Мне не нравится, что этот ублюдок наглеет от безнаказанности.
– А мне это нравится. В смысле то, что ты делаешь. – Засмеялась Катя. – Ты часто так поступаешь?
– Не часто. По правде сказать – никогда. – Нахмурилась Даша.
– Это из ЦУМа?
– Чего? – Не поняла Даша.
– Ив Сен Лоран. – Катя кивнула на красный бомбер Даши.