Страница 15 из 55
Лена: Все странные, Антон.
Антон: Ты же понимаешь, что я имею в виду – она не от мира сего.
Лена: А я от мира сего?
Антон: Да (чавкающий звук поцелуя) и это клево!
Даша поморщилась.
Лена: Зато у нее есть собственная элитная квартира, мастерская и магазин.
Антон: Купленные на папины деньги.
Лена: Ну и что?
Антон: У нее есть деньги, а эта дрянь вечно хмурая и чем-то недовольная.
Лена: Не говори так…
Антон: А что, ты разве не видишь, как она на нас смотрит? Как на прислугу. А сама без денег своего папаши – просто тупая пи…а.
Лена: Антон… Тебе так кажется, потому что она никогда не улыбается. На самом деле она не такая.
Антон: Никогда не улыбается… Что, вообще никогда?
Лена: Ну, я, по крайней мере, никогда не видела.
Антон: Может, потому что ее никто не трахает?
Даша предпочла бы, чтобы Лена сказала «заткнись» или «перестань», но Лена лишь заразительно засмеялась.
Под этот смех, через несколько секунд сменившийся страстными поцелуями, Даша, сделала шаг назад, затем еще один и еще, пока не уперлась спиной в закрытую дверь напротив. Даша посмотрела в нарисованные акриловой краской глаза сыча, шмыгнула носом и быстро зашагала по коридору – в кроссовках «Ветементс» это можно было делать бесшумно.
«Фрейя» миновала холл, не глядя на этот раз в зеркало, распахнула дверь и вышла в заснеженный двор, чувствуя, как ее худое тело окутывает почти нестерпимый холод.
Глава 5
Харитонову было жарко. И тесно. Могучей рукой он почесал грудь под рубашкой с оторванными после драки пуговицами и громко зевнул. Маленькие медвежьи глаза на огромной голове слепо глядели в грязное стекло, за которым сиял побелевший Калининский сквер. В свете фонарей по пустым дорожкам и скамейкам носилась поземка.
Сиделось ему неуютно – как настоящий медведь, он постоянно ворочался на круглом стуле, издавал много звуков – шуршал одеждой, двигал локтями соседние подносы, зевал в полный голос. Харитонов был пьян.
Из-за спины появился крепкий усатый мужчина.
– Вано, только светлое было.
В руках мужчина держал поднос с двумя стаканами пива, сэндвичем и ведром Баскет-25 на компанию.
Харитонов хмуро глянул на поднос, сложил губы трубочкой, прижав их к носу, как слон. Выдохнул. Потом взял стакан, отхлебнул примерно треть.
– Серый, на хрена ты меня сюда притащил?
– Так щас все закрыто. А тут хотя бы пиво есть.
Харитонов ничего, не сказав, начал есть.
Переполненный, несмотря на поздний час зал KFC, гудел голосами, среди которых отчетливо выделялся один молодой.
Харитонов оглянулся, нашел глазами его источник – высокий худощавый парень, с толстыми губами и филигранно зачесанными назад волосами сидел у окна в компании трех девушек и какого-то доходяги. У висков светлые волосы парня были совсем короткими, а к макушке удлинялись и сияли почти как золотая корона, переливаясь в прямо-поперечных лучах болезненно ярких светодиодов.
Две девушки, сидевшие по обе руки от него, не спускали с парня глаз. Еще одна, некрасивая, блеклая во всем, кроме сверкающих глаз сидела напротив, рядом с доходягой. Волосы у нее были короткими, бесцветными, будто это она была парнем, а не болтун-блондинчик. И смотрела она восхищенно как раз на его замысловатую прическу, будто завидовала.
Харитонов проследил за ее взглядом, заключил про себя: «петушара» и принялся вяло жевать, продолжая, однако, прислушиваться, водя головой, как медведь ухом.
Голос парня заглушал все прочие звуки в радиусе пяти метров. И все, в том числе и Харитонов вынуждены были слушать его экзальтированные восхищения неким Акселем, который возил кого-то на какую-то вписку. Аксель знал некоего ресторатора. И обещал достать приглос на версус. «Петушара» собирался туда со своей подругой.
Харитонов думал тоже по-медвежьи медленно и сейчас он думал – что за херню он слушает.
– Поехали в стекляшку на Шаболовку, – сказал он, обращаясь к Серому, – там открыто.
– Не могу, Вано.
– Хули… не можешь.
– Мне же завтра к восьми. Из-за того, что ты полез на Драконыча, мне теперь за тебя работать.
– Он мудак.
– Да оно, понятно, – протянул Серый, – но мне же семью кормить.
Харитонов в пару глотков допил пиво, повел тяжелым взглядом по стеклу. Ухмыльнулся.
– Меня вот в детстве бывало, по три дня не кормили…
Серый что-то сказал, но Харитонов не слушал, он снова обернулся к парню, который громогласно рассказывал о том, как кто-то кому-то «присунул» на все той же вписке.
Харитонов мотнул головой. Слова «вписка», «версус» были ему незнакомы, но значение слова «присунул» он знал.
Он стал оценивающе разглядывать девушек рядом с парнем. Одна из них – брюнетка с симпатичным лицом, заметила и отвела взгляд.
– Ты слышишь, Вано?
Харитонов не слышал. Он совсем уже развернулся на крутящемся табурете к столу, за которым сидел громогласный «петушара» со своей компанией.
Скучные сетования Серого на жизненные проблемы его не интересовали.
После очередного взрывного хохота, Харитонов, скрипя стулом, встал и медвежьей походкой направился к шумной компании. Серый, жующий картошку фри, устало посмотрел ему вслед.
– Ну, я и говорю, как ты собираешься его надевать, – скороговоркой говорил парень, постукивая по столу пустым стаканчиком из-под «Пепси».
– Какой размер? – Раздалось у самого уха.
Парень замолчал, но улыбка не исчезла с его лица. Не оглядываясь, он указал пальцем в сторону своего плеча и спросил, обращаясь к своей компании:
– Что это за хуй?
Харитонов не говоря ни слова, положил свою медвежью пятерню на шикарную прическу парня, и с сокрушительной силой ударил его лицом о стол. Когда лицо парня вновь появилось перед ошеломленной компанией, из носа его шла кровь, а из моргающих глаз текли слезы.
От удара разлетелись подносы, стол оглушительно подпрыгнул. Девушки ахнули. И все вокруг сразу притихли.
Продолжая удерживать руку на затылке, Харитонов сел на соседний стул и оглядел его компанию. Три девушки и один парень. Все отвели взгляды.
Парень шмыгнул окровавленным носом. Он пытался что-то сказать, но рот его лишь безмолвно приоткрывался. Правой рукой он потянулся к затылку, но почувствовав, как медвежья лапища на его голове напряглась, инстинктивно выставил левую руку перед лицом. Ему это, однако, не помогло. Харитонов снова ударил его лицом о стол. Парень ударился носом о собственное предплечье. На белом рукаве толстовки остался кроваво-сопливый след.
Харитонов снова осмотрелся. На этот раз он оглядел соседние столы. Многие бросали испуганные взгляды на него и в сторону туалета, откуда приближался белый как мел охранник.
Парень пытался что-то сказать, но попытки эти выглядели так, будто из его легких выкачали весь воздух и кроме мышиного «что происходит», он ничего не мог из себя выдавить.
Харитонов знал, что не только физически страшно силен, но и внешне ужасен.
– Исчезни или я сломаю тебе руку. – Сказал он приблизившемуся охраннику.
– Мужчина…
Харитонов ударил парня о стол в третий раз.
– Да вызовите полицию! – Закричала где-то женщина. – Раз не можете решить, чего мямлить! Звоните в полицию!
– Звоните, в самом деле! – Раздался другой женский голос. – Он же убьет его!
– Стоят… Он же невменяемый, не видно что ли?! Наберут рохлей!
Харитонов тем временем совершил четвертый удар. Парень выставил перед окровавленным лицом обе руки, но и это ему не помогло. Обе они согнулись при ударе о стол.
– Слышишь ты! – Закричала некрасивая девчонка с короткой стрижкой, задыхаясь от гнева, – псих конченный, отстань от него!
Харитонов устремил на нее взгляд своих медвежьих глазок. Лицо его перекосило, но никто не понял, что это означало улыбку.
– Ты смотри, кто-то за тебя заступился, а?
– Отпусти его, животное! – Девчонка смотрела на него. Ее некрасивое лицо от злости стало еще более некрасивым.