Страница 1 из 9
Элли Лартер
Алмазная нелюбовь
1 глава. Марина
Анджей надевает мне на шею тяжелое бриллиантовое колье. Его теплые пальцы – как будто бы невзначай, но я-то знаю, что специально, – касаются моей кожи. Уверена, его завораживает мой ровный золотистый загар: я только что вернулась с французской Ривьеры. Не очень-то хотелось, честно говоря, но отец настоял: у него ко мне какой-то важный разговор, а по телефону – нельзя.
Интересно, для чего же тогда придумали всю эту современную технику, смартфоны, мессенджеры, социальные сети? Чтобы ради каждого «важного разговора» лететь с каннского побережья в шумную и душную, пропахшую трудовым потом тысяч эмигрантов Москву?
Столица – липкий, гадкий человеческий муравейник. Я не слишком люблю бывать здесь. Но – приходится. Причем после смерти мамы все чаще. Иногда мне кажется: отцу скоро надоест оплачивать мои европейские счета, он выставит на продажу мой каннский домик и велит возвращаться в Россию. Насовсем. Но я все еще надеюсь, что этого никогда не случится… А если и случится – я уже не буду финансово зависеть от него и смогу делать все, что мне только заблагорассудится.
Анджей отвлекает меня от мыслей, тянет высоким, тонким голосом:
– Что скажешь, мадемуазель?
– Очень красиво, – улыбаюсь я, рассматривая колье, сверкающее на моей шее. Все, что делает Анджей, – красиво. Вся новая коллекция отцовской компании – красива. И хотя Анджей всегда повторяет, что это именно я – украшение отцовских бриллиантов, я-то знаю: я – всего лишь живой манекен, чей ровный загар идеально оттеняет ослепительный блеск этих роскошных украшений.
Для отца я тоже – манекен. Изящная куколка, которой можно похвастаться на очередном благотворительном вечере или рауте:
– Это моя дочь Марина. Ей двадцать лет. Знаете ли, она сейчас большую часть времени проводит в Каннах, закончила там школу, говорит на французском лучше, чем на русском… А еще она – лицо всех моих ювелирных коллекций!
– Ах, какая красавица! Какой заботливый отец! Какая чудесная семья! – залопочут восторженно все вокруг, но отец уже оттарабанил заученную речь и переходит к представлению Анджея:
– А это мой прекрасный дизайнер, автор всех бриллиантовых шедевров «Diamond Corporation»…
Какая прелесть. Какой фарс.
Я бы давно уже отказалась быть моделью отцовских коллекций – но мне жаль Анджея. Он один из немногих, кого я могу называть другом. Именно другом, черт побери! Ведь его романтический интерес – отцовский секретарь Кир, – куда симпатичней меня. Все знают: Анджей предпочитает блондинов. А я – брюнетка. И – девушка. Двойной пролет. Зато Анджей называет меня своей творческой музой, таскает меня по выставкам, театрам и магазинам, кормит вкусными кексами, которые называются французскими, хотя во Франции я таких не встречала, и обещает сшить мне свадебное платье… однажды, когда я захочу выйти замуж. Спойлер: я не захочу никогда.
А отец – он способен только деньгами разбрасываться. Под его руководством – гигантский алмазный холдинг: добыча алмазов, обработка алмазов, продажа алмазов по всему миру, а также создание собственных уникальных ювелирных коллекций. Алмазы, алмазы, алмазы… Такие же блестящие, красивые и холодные, как мой отец и как моя жизнь.
После примерки новой коллекции Анджей приглашает меня в свою мастерскую «на чашечку кофе», но я отказываюсь: надо наконец съездить в офис к отцу и выяснить, что ему от меня нужно. Анджей кажется приунывшим, но только на минуту: потом ему звонит Кир, и они договариваются о свидании. А я спускаюсь на первый этаж и прохожу через три поста охраны, чтобы сесть в автомобиль и поехать в Москву-Сити.
«Империя», пятьдесят первый этаж. Лифт едет бесконечно долго – или мне только кажется?
Я выхожу на нужном этаже и не успеваю взяться за ручку массивной стеклянной двери, ведущей в отцовский офис, как мне навстречу выруливает молодой мужчина в кожаной куртке. В первую секунду я не обращаю на него внимания, но потом наметанный глаз все же замечает подвох, и в голове проносится мысль: что он тут забыл? Москва-Сити – территория белых воротничков, отглаженных идеально галстуков, костюмов от Версаче и Луи Виттон, Роллексов стоимостью в сотни тысяч долларов, богатства, пафоса и старательного выпячивания брендовых логотипов… А у этого парня – потертая кожанка, рваные джинсы, взъерошенные темно-русые волосы и кольца-печатки на пальцах.
Парень тоже замечает меня и как будто бы узнает. Притормаживает, присматривается, словно оценивает… У меня по спине пробегает холодок: пристальным и нахальным взглядом он как будто раздевает меня догола… Я хочу уже скрыться от него в офисе, как он вдруг он меня окликает:
– Эй, Марина?
– Да… – отзываюсь я ошалело, все еще не понимая, что происходит. – Мы с вами знакомы?
– Скоро познакомимся, киска, – он неожиданно хватает себя за промежность, сжимая сквозь джинсы, его губы расползаются в ухмылке, а еще через секунду он скрывается за углом. Я ошарашено смотрю ему вслед, потом оборачиваюсь и… вижу отца.
– Уже познакомились? – спрашивает он, подходя ближе и дежурно целуя меня в обе щеки.
– Что? Нет! Кто это? – спрашиваю я.
– Хм… – отец как будто раздумывает, сказать сразу или подождать, а потом таки окатывает меня ледяной водой: – Этой твой будущий муж.
2 глава
Отец – по его собственным словам, – «срать хотел» на мое мнение по поводу предстоящего замужества. Когда я напоминаю ему, что мы, на минуточку, живем в прогрессивном двадцать первом веке, где рабство и династические браки давно отменены, а любого вида насилие и принуждение преследуются по закону, он чуть ли не за шкирку втаскивает меня в свой роскошный стеклянный кабинет и быстро пихает в большое кожаное кресло:
– Заткнись ты уже!
– В смысле – заткнись?! – я вспыхиваю и тут же вскакиваю с места. Сквозь стеклянную дверь кабинета видна приемная: Кир пялится на нас вовсю. Отец подходит к двери и быстро задергивает шторку:
– Это вынужденная мера.
– Вынужденная мера?! Ты издеваешься? Что за бред вообще?! – я размахиваю руками, не в силах унять свою злость. Разумеется, я не собираюсь замуж за того мерзкого помойного хама! И вообще не собираюсь замуж! Но как моему отцу вообще пришла в голову эта тупая идея?! И как он хоть на мгновение мог подумать, что я – соглашусь?!
Когда я немного успокаиваюсь, отец рассказывает мне, с чего все началось. Я слушаю – и с каждой секундой все шире открываю рот, откровенно офигевая от того, в какую задницу загнал меня – и себя тоже, – мой слишком уж падкий до бабла папаша.
Два месяца назад – я была в это время в Париже, – он был на каком-то благотворительном вечере и там познакомился с неким Максимом Витальевичем Красоцким – руководителем транспортной компании. Компания эта сотрудничала с десятками партнеров по всей России и перевозила в азиатские страны (от Казахстана и Монголии до Саудовской Аравии и Камбоджи) все подряд: хоть мебель, хоть шмотки масс-маркета, хоть брендовые вещи. Так сказал Максим Витальевич – а отец поверил и решил тоже завязать сотрудничество. Пускай, мол, ваши ребята и часть моих алмазов перевозят: почему нет? Вот вам выгодные условия, вот вам деньги, вот вам моя подпись и мое рукопожатие!
Но транспортная компания оказалась прикрытием: на самом деле отец связался с группой контрабандистов. Эти парни действительно перевозили в ближнее и дальнее зарубежье все что угодно, помогая своим партнерам не платить налоги, но драли за это бешеные деньги. Ну что же, подумал тут мой папаша, это тоже отличный вариант! Раньше за экспорт необработанных алмазов и бриллиантовых украшений приходилось платить нехилые государственные пошлины – теперь можно было платить только Красоцкому, а значит – в разы меньше.