Страница 90 из 126
Считалось, что ханы Шамбалы властвуют по сто лет, и Панчен-лама III объявил, что он сам в одном из своих будущих перерождений станет последним, 25-м ханом Шамбалы под именем Ригдан-Данбо (по-монгольски — Ригден Джапо) и начнёт священную «северную войну» с неверными-лало. Это произойдёт на восьмом году его правления, по христианскому летоисчислению — в 2335 году. Вначале будут побеждать дало, но в конце концов победа останется за воинством Шамбалы, «жёлтая религия» распространится по всему миру, после чего сойдёт на землю Будда Майтрейя — буддийский мессия и владыка будущего.
В августе 1921 года, при занятии Урги красными, среди брошенных в штабе Азиатской дивизии бумаг нашли русский перевод обращённой к Майтрейе «Молитвы о рождении в Шамбале». Её автором был всё тот же Панчен-лама III Лубсан Балдан Еше, а в число штабных документов она попала потому, видимо, что в ней содержалось детальное описание «северной войны». Предсказывалось, что сам Ригден Джапо сразится с лало «на каменном коне, сильном, как ветер, с коротким копьём в руках», с ним будет 40 тысяч «больших слонов диких», четыре миллиона «слонов бешеных» и воины «на золотых колесницах»[175]. Возможно, та гордость, с какой Унгерн подчёркивал многонациональный состав своего «войска», связана не только с его стремлением показать, что большевистскому интернационализму он способен противопоставить свой собственный, но и с приводимой здесь характеристикой войска Ригден Джапо: оно будет состоять «из различных национальностей».
Отсюда же Унгерн почерпнул свои сведения об «огненных телегах», на которых жёлтая раса двинется в поход на белую — под ними надо понимать «золотые колесницы». Вероятно, эти «телеги» первоначально фигурировали в устном переводе «молитвы», сделанном для него кем-то из монголов, кто знал тибетский язык, но кому русское слово «колесница» было попросту не знакомо. Затем Унгерн поручил письменный перевод человеку более образованному, однако злополучные «телеги» так и засели в его памяти.
В то время многие воспринимали Тибет как очаг будущих мировых потрясений. Не случайно в фантастическом романе Петра Краснова «За чертополохом» (1922) именно здесь, в одном из монастырей, умирает великий князь Михаил Александрович, и отсюда же возрождённая Белая армия отправляется освобождать Россию от большевиков.
Оссендовский мог рассказать Унгерну то, о чём написал позже со ссылкой на перерожденца Нарабанчи-хутухту. Излагая своё видение, тот якобы говорил: «Вблизи Каракорума и на берегах Убса-Нора вижу я огромные многоцветные лагеря, стада скота, табуны лошадей и синие юрты предводителей. Над ними развеваются старые стяги Чингисхана... Я не слышу гула возбуждённой толпы, певцы не поют монотонных песен гор, степей и пустынь. Молодые всадники не радуются бегу быстрых коней. Бесчисленные толпы стариков, женщин и детей стоят одиноко, покинутые, а небо на севере и на западе, всюду, куда достигает глаз, покрыто красным заревом. Слышен рёв и треск огня, и дикий шум борьбы».
Это же предсказание слышали, но не поняли Гюк и Габе, а Владимир Соловьёв преобразил его в пророчество о завоевании Европы народами жёлтой расы из «Краткой повести об Антихристе». Позднее оно бьшо взято на вооружение Николаем Рерихом, пытавшимся заинтересовать Москву обещанием скорого пришествия Майтрейи, которое толковалось как начало коммунистической революции в Азии. Посетив Улан-Батор в 1926 году, Рерих фиксировал им же распространяемые слухи о том, что «Шамбала идёт», подарил Монгольскому правительству свою картину с изображением вестника Ригден Джапо под красным знаменем и сочинял стихи от лица Майтрейи: «Знаком семи звёзд открою врата, огнём явлю моих подданных». В надежде на поддержку Москвы супруги Рерихи готовы были объявить большевиков воителями Шамбалы, в то время как Унгерн видел в них её демонических врагов. Авангардом интернациональной армии Ригден Джапо он считал монголов. В надвигающейся эсхатологической войне светлых и тёмных сил им, отверженным и нищим, отводилась та же судьбоносная роль, какую марксизм признавал за пролетариатом — роль главного могильщика старого мира. Это представлялось тем очевиднее, что в Монголии начала XX века на должность главного полководца Ригден Джапо, Хануманды, учёные ламы единодушно назначали ургинского хутухту в одном из его перерождений. Находясь рядом с ним, Унгерн чувствовал себя в эпицентре близящихся мировых потрясений.
Русскую революцию он считал началом конца всей западной цивилизации. Разрушить её должно было апокалиптическое столкновение «двух враждебных рас», причём, по его словам, «собравшихся вкупе». После победы жёлтой расы ожидалось явление Михаила, но возможность этой победы Унгерн соотносил с буддийской экспансией на запад. В плену он говорил, что кочевники смогут покорить Сибирь только при условии «проникновения буддизма в среду русских». Предполагалось, надо думать, и его дальнейшее триумфальное шествие на запад.
Казалось бы, у тех, кто допрашивал пленника, подобные мысли не могли не вызвать сомнений в его вменяемости, однако по протоколам это не заметно. Время было такое, что самые безумные идеи не выглядели ни фантастическими, ни даже просто неосуществимыми. Спустя пять лет Елена Ивановна Рерих, соблазняя Чичерина перспективой «буддийской революции», совершенно в духе Унгерна писала, что «учение Гаутамы должно легко проникать в народ» и что Европа будет потрясена «союзом буддизма с ленинизмом».
На первый взгляд нет никакой логики в том, что библейский Михаил появится на руинах России и Европы, поглощённых «жёлтым потопом» и обращённых в «жёлтую веру». Однако противоречие исчезает, если на место «Михаила, князя великого», в ком Унгерн не мог не узнать архангела Михаила, предводителя небесного воинства в последней битве сил Света и Тьмы, поставить не Михаила Романова, а Будду Майтрейю, по-монгольски — Майдари. В китайской транскрипции — Милэ, имя буддийского мессии и вовсе приближается к имени спасителя из Книги пророка Даниила.
О существовании этого чрезвычайно чтимого в Монголии и Тибете божества Унгерн, безусловно, знал и по крайней мере однажды, в день коронации Богдо-гэгэна, побывал в столичном Майдари-Сум. Вряд ли ему известны были все детали пребывания Майдари на небе «Тушита» — в мире богов на вершине горы Сумеру, где ныне он находится в чине бодисатвы, но достаточно было усвоить главное: его явление человечеству состоится после триумфа Шамбалы, когда «колесо учения» прокатится по всему миру и все народы земли объединятся под скипетром праведного втслтст-чакравартина, каковыми в прошлом признавались Чингисхан и Хубилай. Затем наступит вселенское царство Майдари — принципиально новый период всемирной истории, своего рода постистория. Поэтому Майдари изображался восседающим на лотосовом троне со спущенной вниз одной ногой — в знак готовности сойти на землю.
Ожидалось, что воинство Шамбалы выйдет из недр земли не раньше, чем нарастающая с каждым поколением испорченность мира достигнет того предела, за которым он просто не сможет существовать. Приходу Майдари будут предшествовать обычные перед концом света бедствия: эпидемии, смуты, войны, голод, упадок нравов, физическое вырождение человека и животных — словом, всё то, что, по пророчеству Даниила, предвещало пришествие Михаила и что Унгерн в годы Гражданской войны наблюдал в настоящем или предвидел в ближайшем будущем.
Он, возможно, со всей определённостью так и не сформулировал для себя тезис о том, что «северная война» и Армагеддон, архангел Михаил и Ригден Джапо как воплощение Майтрейи-Майдари есть не более чем разные имена одних сущностей, и уж тем более не хотел распространяться об этом перед красными командирами и политработниками, но если это так, тогда разнородные элементы его сумбурной эсхатологии уже не кажутся противоречащими друг другу. Реставрация европейских монарших домов и династии Цин становится прологом вселенской теократии синкретического толка, вера в богооткровенность Священного Писания легко согласуется с прогнозом о близком конце христианского Запада и торжестве буддизма, а сведения о возникшем в Вавилоне «еврейском интернационале» — с представлениями об издавна противостоящих ему и действующих в столь же глубокой конспирации обитателях Шамбалы. В этом случае система взглядов Унгерна обретает завершённость, цельность и абсолютную самодостаточность, свойственные продуктам параноидального мышления. Она мало отличается от аналогичных концепций легиона доморощенных мистиков теософской закваски, скучных психопатов или энтузиастов-самоучек, и не представляла бы никакого интереса, если бы её автор складывал эти кубики за письменным столом, а не в монгольской степи, ощущая себя и пророком, и первой зарницей близящейся грозы.
175
Опубликовано С. Л. Кузьминым. Он же отметил связь этого текста с рассказом Унгерна о том, как «жёлтая раса двинется на белую — частью на кораблях, частью на огненных телегах» и с Книгой пророка Даниила: «Под конец же времени сразится с ним царь южный, и царь северный устремится как буря на него с колесницами, всадниками и многочисленными кораблями» (Дан. 11:40).