Страница 12 из 15
– Не лезь мне в голову, – он сел на край утеса. – Пожалуйста.
– Да я и не собирался. Вот только зря ты это попытался сделать.
– Я сделал то, что посчитал нужным.
– Сомневаюсь. Да и ничего ты не сделал.
– Но…
– Ой, да я даже разрешения спрашивать не стану, – голос стал уставшим. – Мне не нравиться, когда ты начинаешь ядерную войну против самого себя.
– Но…
– Но. Но. Но. Нет! Ты тот, кто есть. Целиком. Со всеми мыслями, воспоминаниями, желаниями. Целый. Единый. Если ты разобьешь себя на куски, уничтожишь, сожжешь свое прошлое, то это уже больше не будешь ты. Останется лишь оболочка. Лишь малая часть того, что было когда-то тобою.
– И что?
– И ничего. Больше не будет ничего. Тебя не станет.
– Может именно этого я и хочу?
– Тогда ты не тот.
– Что это значит?
– Это значит, что ты не тот, кто нам нужен.
– Но почему я?
– Я не знаю ответ на этот вопрос. Я лишь знаю, что если не останется тебя, то все остальное будет уже никому не нужно.
– Опять загадки.
– Увы. По-другому никак. Если ты сам не сможешь с этим справиться – никто не сможет.
– Неужели мой Великий Куратор не справится?
– Она всего лишь человек. Сильный, упрямый, стойкий человек с большими возможностями. Она много видела, много страдала, много учила и многих научила. Она отличный инструмент.
– А я?
– А ты должен решить все сам. Если ты не примешь никакого решения, что же, так тому и быть. Я не в праве тебе перечить или мешать, но мне будет очень и очень жаль потраченного времени.
– Да кто же ты такой? – Сергей встал и отряхнул брюки. – Что тебе от меня надо?
– Я тот, кто никогда не оставит тебя, но и никогда не станет мешать.
Темные нити плели перед его взором свои странные узоры. Тьма превратилась в темный силуэт в темной шляпе.
– Опять ты? – Сергей вздохнул. – А я то…
– А ты присмотрись, – шляпа оказалась в руках, маска упала на землю.
– О как.
– Ну да, – блеснули синие глаза. – Именно так.
__________
Ночь манила своими необыкновенными ароматами. Темно было так, что ему казалось, будто эту черноту можно было резать ножом.
Смешно.
Фруктовые деревья стояли ровными рядами с обеих сторон широкой дороги, на которой, при желании или острой необходимости, могла развернуться пара тракторов, но сейчас кроме него на дороге ничего и никого не было.
Резкий яркий свет осветил дорогу впереди.
Он принялся быстрее крутить педали старенького велосипеда, стараясь выжать максимум скорости. И почему он еще ездит на этой развалюхе? Папа уже сто раз предлагал купить ему новый велосипед, но он постоянно отказывался. Почему? Наверное, он никак не мог поменять то, что так давно и сильно нравилось. Можно сказать, что он любил свой старенький велосипед? Можно. Как бы глупо это не звучало, как бы друзья не потешались над ним, он не мог себя изменить.
Свет вдруг погас и наступила полная темнота.
Где-то должен быть фонарик.
Он пошарил рукой и наткнулся на него. Фонарик как обычно был закреплен на руле.
И чего это он так всполошился?
Тяжелая капля пота прокатилась по переносице и звонко капнула на раму.
– Ничего себе.
Он не имел привычку разговаривать с самим собою, но тут ощутил какую-то необходимость выговориться.
– Что за чертовщина?
Темнота не желала отвечать.
– Здесь всегда было тепло и светло. Почему сегодня не так? Что изменилось?
Он резко нажал на тормоз и велосипед с легким скрежетом остановился. Фонарик начал моргать, готовый вот-вот потухнуть, но внезапно разгорелся ярким светом.
Деревья подступили ближе к дороге, да и сама дорога больше не казалась такой уж спокойной и безопасной. В неестественно ярком свете фонарика деревья напоминали странные скульптуры, будто мастер не отсекал все лишнее, а в припадке ярости крушил все направо и налево.
Сон превращался в абсурд.
Он так привык к тому, что в этом месте никогда и ничего не менялось.
– Хочу как было!
Бесполезно.
Кричать в темноту было глупо, но он никак не мог остановиться, а она молча взирала на его тщетные потуги и, казалось, ухмылялась.
– Стерва! Сука!
Яркий свет опять вспыхнул сзади и осветил тоненькую нескладную фигурку подростка в шортах, белой майке и нелепых сандалиях, забрызганных чем-то черным.
– Опять вымазался? – голос отца внезапно возник над ухом. – Сколько раз тебе повторяли, чтобы ты не лазал в новой одежде черте где?!
– Папочка, я случайно, – он потупил взор и посмотрел на свои ноги. Они были безупречно чистыми, а вот на сандалиях черная грязь лежала толстым слоем. – Я нигде не лазал. Я от речки сразу же домой поехал. Все ребята остались играть в футбол, а я уехал, как ты и просил.
– Что за чумазый ребенок, – голос стал тих, но интонация пробирала до костей. – Мать, поди, взгляни какого Чумазейкина мы с тобою вырастили!
– Папа! Не надо!
Если мама увидит его в таком виде он уже никогда не сможет себя простить.
– Почему ты так думаешь?
Темная фигура тихо вышла из-за ближайшего дерева.
Свет неожиданно переместился и теперь светил ему в лицо. Он поднял руку, пытаясь разглядеть своего собеседника, но кроме того, что темная фигура была в черном плаще ничего увидеть не получалось.
– Кто ты? – подросток продолжал жмуриться от яркого света.
– Разве тебя не учили, что со старшими надо говорить на вы? – силуэт переместился на противоположную сторону дороги так быстро, что мальчик резко дернулся. От обладателя тихого голоса это не скрылось, и он улыбнулся. – Надо быть повежливее. Тем более, если не знаешь – кто перед тобою.
– Мне все равно, – мальчик вытер нос рукой. – Мне срочно надо домой.
– И поэтому теперь ты можешь стать невежливым подростком? Или у тебя есть какие-то другие мысли?
– Простите, пожалуйста, – мальчик стал слегка дрожать, как будто температура резко упала. – Холодно что-то.
– А по мне так в самый раз, – темная фигура опять резко переместилась и возникла рядом с мальчиком. – Брось!
– Не надо! – мальчик поднял руки, пытаясь защититься от опасности и велосипед рухнул на гравий у дороги. Фонарик резко моргнул и окончательно потух. – Я буду вежливым!
Темнота ничего не ответила.
Он опять стоял один посреди дороги и щурился от яркого света.
– Где вы?!
Только тишина, чернота, странные деревья и больше ничего. Нет. Еще этот противный яркий белый свет, который неумолимо режет глаза.
– Что случилось, дорогой? – мамин голос возник за спиной и он резко обернулся. Мама стояла в лучах белого света, и ее кожа отливала мрамором. В одной руке у нее была глубокая тарелка, а в другой пятнистое полотенце, которым она протирала эту тарелку. – Ты почему так долго?
Вокруг все начало меняться.
Дорога покрылась тонким слоем льда и на обочинах появился иней. Задул холодный ветер и с неба начал сыпаться легкий снег.
А он так и стоял возле велосипеда в легкой одежде и смотрел на свои красные сандалии. Но почему красные? Они точно были коричневого цвета. Друзья все смеялись, что он наступил в коровью лепешку.
– Сволочи!
– Ну, разве можно так ругаться? Ты же вроде собирался стать пионером? Пионеры так не ругаются, – мама положила тарелку на дорогу, причем сделала это так, как будто делает это постоянно, вытерла руки о передник и уперла руки в бока. – Отец тебя в угол поставит.
– Мама, что у тебя с руками? – и как он вообще что-то видит против света? Мальчик уставился на лицо мамы. – Что с тобою?
– Все хорошо. Иди к мамочке, – женщина сделала шаг, другой и резко бросилась в сторону подростка. Она схватила мальчика за плечи и притянула к себе. – Тебе нечего бояться. Отца больше нет. Он ушел. Навсегда. Теперь остались только ты и я.