Страница 64 из 98
На второй день после капитуляции кайзер Август выступил по радио с обращением к населению Франции. Он объявил об объединении двух государств в одну империю.
– Одна империя, один народ и великое будущее! – такими словами он закончил свою речь.
– Сказать можно всё, – проворчал слушавший выпуск новостей отец. – Сколько пролито крови! Может, у них и будет один народ, но ещё очень нескоро.
– Главное, что не пришлось воевать нам, – сказал я. – А немецкая империя станет нашим союзником. Англичане никуда не делись со своим флотом, да и американцев надо гнать из Африки и других мест. Нам выгодно помочь немцам, а им ещё выгоднее принять нашу помощь.
– А говорил, что не будем воевать, – отозвалась с дивана Ольга. – Как мы им поможем без драки?
– Войны бывают разные, – объяснил я. – Ты в этом не разбираешься, потому что нам на голову не падали бомбы, и дай бог, чтобы так было дальше! А к войне на море мы подготовимся. Я думаю, что не придётся сражаться с американцами: сами уйдут, разве что выторгуют что-нибудь у немцев. Ну и мы выторгуем за свою помощь. А вот с англичанами немцы мирно не разойдутся, а мы им кое в чём поможем. Здорово всё получилось, причём без ядов и травли мирного населения. Это теперь не будем применять даже в Англии.
– Сколько готовили удар, и всё зря, – сказал отец. – Хорошо, что не будет таких жертв, но для многих – это попусту потраченная жизнь. Для Суханова, например.
– Странно от тебя такое слышать, – удивился я. – Яды сделали своё дело. Если бы не они, мы сейчас воевали бы с немцами, и только обычным оружием. Могли бы и не отбиться, особенно если навалились бы ещё их союзники. А в очереди стояли: Турция, Япония и Американские штаты. Профессору Суханову нужно поставить памятник из золота в натуральную величину.
Зазвонил телефон, и я поспешил взять трубку. Почти все звонки были лично от императора или по его поручению от одного из флигель-адъютантов. Этот не стал исключением.
– Князь, я прошу вас ненадолго подойти, – сказал Владимир Андреевич. – Помните, я вам говорил о сыновьях? Жену брать не нужно.
– Меня вызывает император, – сказал я. – Это ненадолго.
– Подожди, – остановила меня мама. – Жена бегает по подружкам, так хоть я тебя расчешу.
Дав ей возможность расчесать мою шевелюру, я поспешил к покоям императора. Я не любил свой камергерский мундир, а Владимир Андреевич сам редко надевал мундир и от других это требовал только в торжественных случаях, поэтому сейчас на мне был костюм-тройка с галстуком. Я не любил бабочек, которые здесь носило большинство.
В гостиной, куда меня проводил слуга, я увидел императора и его сыновей. Андрей был старше Олега на три года, но я не заметил их разницы в возрасте. Оба, как и их отец, были в гражданском. Как выяснилось позже, Андрей любил военную форму и часто её надевал, а сейчас был в костюме из-за отца. Оба были среднего роста, широкоплечие, с симпатичными лицами и густыми, зачёсанными назад волосами. У Андрея были небольшие усы, а Олег ничего не носил под носом. Видимо, это было связано с его возрастом, потому что мужчины без усов здесь были редкостью. Я вошёл, представился по всей форме и замер.
– Бросьте, князь, – сказал Владимир Андреевич. – Вы пришли ко мне, поэтому извольте вести себя как обычно. Если моим сыновьям не понравится такое обращение, они вам потом об этом скажут.
– Лучше пусть скажут сразу, как мне к ним обращаться, – ответил я.
– Я не знаю, по какой причине вас в таком юном возрасте сделали камергером, – сказал мне цесаревич, – да ещё наградили орденом. Наверное, это сделали не из-за ваших песен или книжки, но пока не узнаю причин, обращайтесь ко мне как положено – ваше императорское высочество. Я тоже либерал, но для фамильярных отношений должны быть основания, которых я пока не вижу.
– Это ведь вы с женой пели песни? – спросил Олег. – Книгу «Преодоление» тоже вы написали? Тогда в подобной обстановке можете называть меня по имени. С женой познакомите?
– Почту за честь, – ответил я ему, – хотя вам нетрудно познакомиться самому. Ваш брат сделал это в день приезда.
– Я не знал, что она замужем, – пожал плечами Андрей. – Приехал и увидел среди фрейлин незнакомую мне очаровательную особу. Кольцо на пальце заметил уже после того, как она меня отшила. Хотя, к вашему сведению, князь, я не позволил себе ничего лишнего.
– С ней позволять лишнее опасно, – хохотнул Владимир Андреевич. – Князь на свою голову приохотил её к какой-то азиатской борьбе. Захожу к ним по делу, а она выбегает вся в мыле и в мужицких штанах. Что это, спрашиваю, за явление природы? А она потупилась и отвечает, что тренируется с мужем бою без оружия. Я над ней немного пошутил, так знаете, как она вскинулась? Глазищами так и засверкала! Правда, тут же опомнилась. Повёл к князю и попросил показать, что это за бой.
– Показали? – с интересом спросил Андрей.
– Чтобы мне да отказали, – засмеялся Владимир Андреевич. – Надо сказать, что я ушёл под впечатлением. Князю, правда, не повезло. Он сильнее жены, но не смог за ней угнаться. Она так быстро двигалась, что трудно уследить глазами, вот князь и не уследил. Жена так заехала ему ногой в живот, что я уже думал, что нужно искать другого камергера. Вы это на всякий случай учтите, а то у меня нет других сыновей и больше уже не будет.
– И для чего это? – спросил меня Олег.
– Нам после выпуска моей статьи пришлось надолго уехать в одно глухое место, – ответил я. – Жилось там неплохо, но очень скучно, особенно тем, у кого не было занятий. Вот на жену и навалилась хандра. Я давно занимался этой борьбой и решил её хоть чем-то занять, чтобы не валялась весь день в постели. Не люблю толстых женщин, а при такой жизни не растолстеть... Были наши песни, но они не заменят спорта. Сначала занималась из-под палки, а потом приохотилась.
– Вы принуждали жену? – удивился Андрей. – У неё довольно сильный характер.
– Борьба сделала его сильнее, – ответил я. – И она сделала очень сильным её тело, а это придаёт уверенности и помогает здоровью. Да и в жизни может пригодиться. Жена может отделаться от навязчивых ухажёров без моей помощи. Это не о вас, ваше императорское высочество, а вообще...
– Может, ты нам скажешь, для чего тебе нужен этот юноша? – спросил Андрей, повернувшись к отцу. – Я не обращаю внимания на слухи и сплетни, поэтому думаю, что дело не в его жене и не в их песнях.
– Мне нужны его советы, – ответил Владимир Андреевич, вызвав удивлённые взгляды сыновей. – У этого юноши большие заслуги перед империей, а наградить его соразмерно им не позволяет его возраст. Остальное узнаете сами, если он захочет вам сказать. Только хочу предупредить, что всё, что касается его самого и его работы, является государственным секретом. Понятно, что говорю не о песнях и книгах.
– Это меняет дело, – сказал мне Андрей. – Пожалуй, я тоже разрешу вам, князь, называть меня по имени в приватной обстановке. Вашей жены это тоже касается.
– Я уже выслушал вас, граф, – сказал Уинстон Леонард Спенсер-Черчилль Энтони Идену, – теперь послушайте меня. Войны больше не должно быть! Мы проиграли, и продолжение прежней политики приведёт к краху. Потери в самолётах не позволят нам защититься от воздушных ударов, а если русские отдадут немцам свои новые бомбы, нам конец! Немцы понесли большие потери в кораблях, но, получив все ресурсы Франции, за два-три года наделают другие. И я не сбрасывал бы со счёта русский флот. Если нас отрежут от колоний, будет плохо! Много мы сможем сделать в изоляции? Американцы слишком уверены в своих силах и не способны думать о будущем, поэтому мы не получим от них помощи!
– Но, сэр, вас никто не поймёт! – возразил Иден. – Мы слишком вложились в Россию, а в яды почти никто не верит. И все слишком привыкли...
– Придётся отвыкать! – отрезал Черчилль. – Условия диктуют сильные, мы пока к таким не относимся, а я не отношусь к идиотам, не верящим в яды. Слишком многое поставлено на карту, чтобы русские блефовали! А нам нужно не задираться, а заключить мир с Германией и сблизиться с Россией! Немцам достаточно того, что мы признаём их право на Францию и её колонии! И мы его признаем!