Тринадцатая реальность

– А что с нашими пластинками? – спросила жена.

– Мы привезём представителя компании, которая их выпускает, – пообещал Денис Васильевич. – У них к вам большой интерес. Он отдаст вам пластинки и произведёт расчёт.

Когда он закончил отвечать на вопросы женщин, зазвенел дверной звонок. Приехавшей домработницей оказалась невысокая стройная женщина лет тридцати, с густыми каштановыми волосами и грубыми чертами лица. Вместе с ней в квартиру поднялись два охранника, нагружённые сумками с продуктами. Они оставили их возле холодильника и вместе со мной и куратором пошли к машине, а представившаяся Натальей домработница взялась за приготовление ужина.

Ехали минут десять. Машин на московских улицах было заметно больше, чем на столичных, но пока не так много, чтобы они мешали друг другу. Я немного знал только центр города и тот район, в котором на Поварской улице жила Катерина, поэтому понятия не имел, куда меня привезли. «Медведь» заехал во внутренний двор большого пятиэтажного дома и остановился возле крайнего подъезда. На четвёртый этаж поднялись на лифте. Первым из него вышел один из наших охранников, который поспешил позвонить в левую из двух квартир. Открыл охранник, который знал куратора, поэтому обошлись без проверок. В большой гостиной сидели двое мужчин, общим у которых был только возраст – около пятидесяти лет. В остальном, внешне и поведением, они очень сильно отличались.

– Пётр Павлович Шувалов, – представился тот из них, кто вызвал у меня неприязнь. – Мне вы обязаны своей опалой и безвременной смертью. Извиняться не буду: не было у меня времени вас обхаживать, да и положение было такое, что приходилось использовать все возможности.

– Пётр Леонидович Капица, – представился второй. – Мне вы, князь, пока ничем не обязаны, а вот я вам обязан многим и буду рад, если мой долг перед вами продолжит расти.

–Здравствуйте, господа, – поздоровался я. – Мне не нужны ваши оправдания, граф. Для вас цель оправдывает средства, а ваша совесть как-нибудь переживёт горе наших родственников. На будущее хочу пожелать больше думать о тех, кого вы планируете использовать. Не так уж сложно было предупредить мою тётю и старшего Воденикова, они промолчали бы и даже изобразили бы горе. Рад с вами познакомиться, Пётр Леонидович. Вы и в реальности моей второй половины изрядно наследили в физике. О чём будем говорить?

– Прежде всего о ваших знаниях, – ответил не обративший видимого внимания на мой выговор Шувалов. – Давайте сядем, господа, разговор будет долгим. А вы, Денис Васильевич, пока можете быть свободным.

Машков вышел, а мы сели в кресла.

– Нас интересует, о многом ли вы умолчали, – сказал Шувалов. – Вот господин Капица считает, что ваши откровения – это лишь отдельные выбранные по своей полезности темы. Он прав?

– Я этого никогда не скрывал, – ответил я. – Давал то, что полезно и может быть реализовано в ближайшие годы. Понятно, что мои знания не ограничиваются этими выжимками. Вижу, что вы не до конца поняли, поэтому поясню на примере. Лампы – это тупик, поэтому вы получили полупроводники. По этой теме я напечатал больше всего, но и здесь дал в лучшем случае половину. Первый транзистор, который собрали на моих глазах, был с кулачок маленького ребёнка, а вскоре вы начнёте делать их серийно размером с вишнёвую косточку. В другом мире самые маленькие были в корпусе не больше спичечной головки. Но вам сейчас ни к чему сильно уменьшать размеры, важнее улучшать характеристики, и все нужные для этого знания у вас есть. Следующий этап – это сложные устройства размером с монету, в котором будут сначала тысячи, а потом и миллионы транзисторов.

– Бред! – решительно сказал Шувалов. – Даже мне, далекому от техники человеку, понятно, что вы говорите ерунду!

– А для чего применялись такие устройства? – спросил Капица.

– В первую очередь для вычислительной техники, – пояснил я. – У вас должны быть такие машины на лампах, но, с моей точки зрения, это убожество. Представьте себе, Пётр Леонидович, вычислитель размером с небольшой чемодан, содержащий сотни миллионов логических элементов и громадную память и работающий по очень сложным программам.

– Не могу, – ответил он. – Просто не хватает фантазии. Вы создали искусственный разум?

– Я ничего не создавал, – сказал я. – Делюсь с вами чужими воспоминаниями. Разума создать не успели, но по поведению такие машины было сложно отличить от людей.

Я беседовал с ними больше часа. Почти все вопросы задавал Капица, а Шувалов молча слушал мои ответы.

– Клондайк, – в заключении сказал Пётр Леонидович. – Жаль, что у вас на многие вопросы нет ответа, но это и понятно: что изучали, то и помните, а остальное прихватили случайно. Но и так мы из вас многое вытянем!

– Я не возражаю, – ответил я. – Составляйте свои вопросы, а я постараюсь на них ответить.

– Вы можете рассказать о том, как развивался тот мир? – спросил Шувалов. – Я понял, что он был очень похожим на наш.

– В чём-то почти копия, – ответил я, – но есть и отличия. Там в двадцатом веке в Европе дважды начинались войны, в которых участвовали десятки государств. Их потом назвали мировыми. Здесь ничего этого не было. Рассказать об этом трудно, мне проще написать.

– Значит, определились с тем, чем вы займётесь в ближайшее время, – сказал он. – Опишите то, о чем я вас просил, и будете давать ответы на вопросы учёных. Что вам для этого нужно?

– Машинку, – вздохнул я, – а для вашей работы лучше прислать машинистку. Это над вопросами Петра Леонидовича нужно долго думать, и не мешает моя медленная печать, а по истории могу диктовать быстро.

– Пришлём, – пообещал Шувалов. – Продолжите заниматься своими песнями?

– Нельзя же днями напролёт печатать, – ответил я. – Так можно и рехнуться. Да и для жены хоть какое-то занятие.

– Если потребуется что-то ещё, обращайтесь к Машкову, – сказал он. – Теперь последний вопрос. На днях в Москву приедет император, который, возможно, захочет вас увидеть.

– И в чём сложность? – спросил я. – Меня нужно инструктировать, чтобы чего-нибудь не ляпнул?

– У вас не только чужая память, – покачал головой Шувалов. – Вы говорите и думаете, как много проживший человек. Восемнадцатилетний князь Мещерский совершенно иначе отреагировал бы на то, что я вам сказал. Вы понимаете, с чем связано его желание?

– Я думаю, что обыкновенное любопытство, – пожал я плечами. Императоры в этом ничуть не отличаются от остальных. Мне тоже на его месте было бы интересно поговорить с человеком из другого мира. Мои научные отчёты ему не интересны, интересно, что я могу рассказать о той жизни. Я не вижу других оснований для подобной встречи.

– Ладно, – сказал он, – об этом ещё поговорим. Сейчас найдут Машкова, и поедете домой.

Денис Васильевич сидел в машине, поэтому через несколько минут выехали обратно. Пока ехали, я решил с ним вопросы.

– Мне нужно пианино, – сказал я куратору. – Раскошеливаться самому?

– Привезём мы вам инструмент, – пообещал он. – Что-то ещё?

– Мы оставили в лагере магнитофон...

– Можем доставить, – сказал Денис Васильевич, – но лучше подождите представителя компании. У них в Москве есть специальная студия, где можно делать записи. Качество будет заметно выше.

– Подождём, – согласился я. – Скажите, здесь есть наплечные кобуры, чтобы носить пистолет под пиджаком? Если есть, то мне нужна одна, да и ствол посерьёзней моего.

– Сделаю, – коротко ответил он. – Это всё?

– Нужно сегодня привезти к нам мою тётю. Можно было бы обойтись номером телефона, но у вас перед ней должок.

– Нормально, если привезём через два часа? – спросил куратор. – Значит, ждите. Выходите, князь, приехали. До двери вас проводят.

В сопровождении одного из телохранителей я поднялся на второй этаж и после трёх звонков был допущен в квартиру.

– Надо было взять ключи, – сказала открывшая дверь жена. – У родителей работает радиола, и они не слышат звонка, а Ольга обижена и не пойдёт открывать.