Страница 177 из 203
– Были примерно декаду назад. Наверное, вы с ними разминулись. Вы ведь посылали своих людей не только к нам?
– Ко всем герцогам, кроме Лантара и, естественно, Марди. Хотите сказать, что не будет помощи?
– После разгрома здесь остались только две силы: Марди и Мехал. Остальные заперлись в своих столицах и стянули к ним войска. Если бы не вы, Мехал уже со многими разделался бы. Рошти предлагает идти с ним на соглашение.
– Вы все делаете большую ошибку, но я не собираюсь никого переубеждать. После взятия этого города я поговорю с королём Сотхема о мире. Условия, естественно, будут мои. Теперь слушайте то, что вам нужно передать герцогу. Король отказался от трона и официально передал свои провинции мне и герцогу Лантару.
– Это потребуется утверждать на совете герцогов... – начал Саже.
– Я сейчас сверну лагерь и уйду к себе, а вы можете совещаться. Когда совещаться будет некому, я вернусь. Вас это устроит? Молчите? Вот и дальше молчите и слушайте, что вам говорят. Я заключаю с Мехалом мир и выпроваживаю его в Сотхем, а вы уж как-нибудь отобьётесь от Марди. Потом я возвращаюсь и начинаю заниматься Марди. Поскольку мы с Лантаром думаем отдать его провинцию Рошти, я надеюсь, что хоть он примет участие в этой войне. По её окончании нужно выбрать короля. Рошти нас устраивает. Я думаю, что он не откажется от услуг Лантара в качестве канцлера. Неразумно не использовать богатый опыт старика, но это уж пусть ваш хозяин решает сам. Это только желательное, но необязательное условие. Теперь у вас меньше возражений?
– Теперь у меня их нет вообще, милорд.
– Я всё-таки советую Рошти объединить свои силы с остальными. Так вам всем легче уцелеть до моего прихода. У Марди достаточно сил, чтобы давить вас по одному, а герцогских родов и так осталось мало.
– Я передам, милорд.
– Тогда не смею вас больше задерживать. Мы провозимся здесь не больше десяти дней, после чего я отправлю своего человека к Мехалу. Желательно успеть закончить войну до осенних дождей, я и прошлогодней грязью сыт по горло.
Подкоп делали ещё восемь дней, работая днём и ночью. Днём вынутую землю ссыпали за штурмовыми башнями, а с темнотой её выносили в овраг, который к концу работы оказался полностью засыпанным. В самом конце пошёл мокрый песок, а под ногами начала скапливаться вода.
– Подкоп готов, и штурмовые башни размещены в удобных местах, – говорил Сергей, собрав старших офицеров. – Завтра с утра начнём двигать их к стенам. Это наверняка отвлечёт силы противника к тем участкам стены, где намечается угроза. В подкоп вводим сотню мечников и две сотни стрелков. Это только для начала. Как только пойдут башни, начинаем прорываться наружу. Нельзя заранее сказать, куда мы попадём, поэтому, если сильно не повезёт и сразу же наткнёмся на солдат, выводим всех из подкопа и работаем только по первому варианту – башнями. Стрелков у нас много, и основная их задача в начале боя – это не дать противнику поднять головы. Есть вопросы или предложения?
– Может, попробовать прокопаться наружу ночью? – предложил кто-то из полковников. – Жаль, если завтра всё сорвётся.
– Одновременно обвалится много земли и того, что на ней будет, – возразил Сергей. – В спящем городе такой шум вызовет интерес, а во время штурма шума столько, что на наш никто не обратит внимания. Лишь бы не попасться на глаза сотхемцам.
– Не припомню, чтобы башни делали для таких низких стен, – сказал Севорж Сергею.
Оба находились недалеко от стены и наблюдали, как двухэтажные башни медленно катились на небольших колёсах в сторону города, а следом за каждой побежал отряд стрелков.
– Три этажа – это минимум, – продолжал он. – При меньшей высоте пользуются лестницами.
– Ну что ты ворчишь! – недовольно отозвался Сергей. – Прекрасно знаешь, что я основную ставку делаю на подкоп, а его без прикрытия не пророешь. Да и попробуй залезть на лестницу с нашим щитом! Его и так тяжело нести. А брать город обычным способом я не хочу. Три тысячи воинов – это не триста, они хорошо пустили бы нам кровь. Пусть лучше надо мной смеются, чем мы с тобой потеряем бойцов.
Когда башни были на полпути к городу, со стен открыли стрельбу, сначала из арбалетов, а немного позже присоединились и лучники. Те, кто двигал башни, были защищены от обстрела стенкой из толстых деревянных брусьев, а вот несколько стрелков упали. Остальные остановились и открыли ответную стрельбу. Так как их было в десять раз больше, чем сотхемцев, те попрятались, а потом уцелевшие вообще покинули стену. Следом за стрелками к башням побежали мечники. Тяжёлые щиты ждали их в башнях, поэтому пока бежали налегке.
– Сейчас наши должны прокопаться наружу, – сказал Сергей. – Сколько уже видел сражений, и всё равно каждый раз мандраж! А сегодня он особенно сильный. Столько готовились!
– Милорд! – подскакал к ним вестовой. – Подкоп прорыли в огороде какой-то старухи. Это в малоимущих кварталах. Там достаточно места, чтобы накопить силы, и никто этого не увидит. Полковник Борес вводит свой полк в подкоп в соответствии с планом. На очереди полк Вилера.
– Прекрасно! – просиял Сергей. – Смотрите, башни подошли!
Первыми, непрерывно стреляя по неприятелю, на башни полезли увешанные колчанами стрелки. Когда они с верхней площадки перебежали на стену, на башни начали подниматься мечники, у которых за спиной было закреплено по нескольку дротиков. Каждый брал тяжёлый ростовой щит, матеря про себя начальство и тех, кто его изготовил таким неподъёмным. Однако именно эти тяжёлые и неудобные «корыта», как их прозвали воины, спасли жизни многим из них, защитив от густо летевших арбалетных болтов. Прячась за зубцами стены, лучники быстро уменьшили число арбалетчиков, заставив уцелевших срочно искать укрытие. Это позволило мечникам пробиться к лестницам и начать спускаться в город. Бой у стены шёл уже полчаса, когда два вышедшие из подкопа полка нанесли удар по удерживавшему ворота отряду сотхемцев, полностью его истребив. Прежде чем командование осаждённых успело что-либо предпринять, ворота были открыты. Сотхемцы почти повсюду начали сдаваться, а немногочисленные группы тех, кто продолжал оказывать сопротивление, расстреляли, не вступая в ближний бой.
– Я впервые потерял столько бойцов! – мрачно сказал Сергей Севоржу. – Триста убитых и пять сотен раненых!
– Противник потерял убитыми в пять раз больше, – возразил генерал, – и столько же ты взял в плен. – Я в таких сражениях не был, но читал, что осаждавшие теряли до двух тысяч воинов. Так что ты зря переживаешь. Половина раненых через пять дней вернётся в строй, а остальные, за редким исключением, поправятся к осени. Тяжёлых, большинство из которых умрёт, совсем немного – десятка три. И это благодаря твоим щитам. Хорошая вещь, жаль только, что нельзя носить с собой. А войны без потерь не бывает.
В числе раненых оказался и Газл, которому прострелили руку болтом.
– Отвоевался, – сказал он Сергею. – Хорошо, что не задета кость. Пока поправлюсь, вы уже наверняка закончите воевать. Я узнал, что мы отправляем домой обоз с оружием и пленными. Дозвольте, я с ним поеду. Рана не сильно беспокоит, а правой рукой и меч возьму, случись такая надобность. Помогу ребятам охранять пленных и не буду в тягость.
– Ладно, – согласился Сергей. – Тогда обоз возглавите вы, а офицер, которого я назначил старшим, выйдет со следующим. Я не хочу оставлять здесь наших раненых, кроме самых тяжёлых.
Весь следующий день бойцы Сергея занимались ранеными и приводили себя в порядок, горожане, как обычно, хоронили мёртвых, а пленные под присмотром охраны засыпали подкоп. На следующий день отправили королю Мехалу парламентёра с письмом герцога, а сами продолжили наводить порядок в городе и отправлять обозы с ранеными и трофеями. Если король пойдёт на мировую, Сергей планировал оставить в Дароже гарнизон в сотню бойцов до тех пор, пока герцог Рошти не заменит их своими людьми. Ждать ответа пришлось три дня. Посольство вернулось в полном составе, забрав с собой одного из генералов Мехала.