Страница 8 из 13
Ничего этого не будет! Я сдергиваю душивший меня галстук, торопливо покидаю молодоженов, чтобы перевести дух. Успокоить зверя. Какая-то пара часов, и я смогу покинуть праздник. Наполнить легкие свежим воздухом без примеси мягкого аромата ее кожи.
Я и место выбираю так, чтобы оказаться спиной к центральному праздничному столу.
Да мне и не нужно видеть Леру, я чувствую её настроение, как свое. Испуг, волнение, радость, желание, трепет – всё это переживаю вместе с ней.
– Эй. – Брат хлопает меня по плечу. Я так сосредоточился на чужих эмоциях, что не заметил приближение Эрила. – Как ты?
– Прекрасно. – Подталкиваю тарелку с закусками. – Попробуй. Вкусно.
– Я не о еде. – Брат садится напротив. – Ты же понимаешь.
– Я в норме, – отвечаю как можно сдержанней. – Возвращайся к супруге.
– Она болтает со своей теткой. Я сейчас там не нужен. Адам, ты поговорил с Альфой? Он готов выслушать мое предложение. – Эрил склоняется ближе и продолжает на грани слышимости: – Ещё немного, и наша стая превратится…
– Слушай. – Я резко подаюсь вперед. – Вернись к паре. У неё сегодня праздник, Эрил. У тебя праздник, забудь хотя бы на этот вечер о своих амбициях, – последние слова произношу со злостью.
Брат откидывается на спинку стула, окидывает меня оценивающим взглядом – он всегда так делает, когда думает, что знает мои мысли.
– Я понял, ты сейчас думаешь, что смог бы сделать ее счастливей, ведь так?
Как же мне хочется стереть с губ брата едкую ухмылку.
– Ты слишком много думаешь о том, что тебя не касается. – Встаю и упираюсь ладонями в столешницу. – Спасибо за приглашение. Подарок за мной.
Хватит.
– Не забывай, завтра Альфа совершит обряд Единения, – долетает мне в спину.
– Ты ходишь по грани, младший, – называю брата не по имени, указывая его место.
Хочу уйти, но у меня не получается. Я не могу не воспользоваться шансом наблюдать за Лерой, наслаждаться ей, не вызывая у окружающих подозрения. Держусь в тени, слушаю ее голос и звонкий смех, напитываюсь им. Нет, я не обманываю себя. Не представляю, что ее счастье предназначено для меня, не фантазирую, что могло бы быть по-другому, – довольствуюсь своей ролью.
Но лучше бы я покинул праздник раньше, кажется, и я стал балансировать на грани, один неверный шаг, одно неверное слово или движение, и…
Мое желание наполнить ее запахом легкие выходит катастрофой. Лера налетает на меня с обвинениями, падает в мои объятия, обхватывая мой торс холодными руками, прижимается щекой; беру свои слова обратно: все, что было до этого момента и не пытка вовсе.
Чувствовать тепло женщины, которая могла быть моей, и знать, что это никогда не повторится, – вот что настоящая пытка.
Я позволяю себе слабость, на ничтожное мгновение прикрываю глаза, лишь на долю секунды. Что я ощущаю в этот момент? Отчаянное желание не выпускать Леру из объятий, из своей жизни, отобрать ее у брата, наплевав на последствия, наплевав на клятву, данную мной отцу, на ту жертву, что принесла моя мать… но я не сделаю этого.
Обряд Единения – еще одно испытание для человека и для зверя.
Восторженная, радостная, встревоженная происходящим Лера стоит напротив меня. Наверное, это причуды сознания, но я не вижу Эрила радом с ней, не вижу Альфу, перед взором только изящная женская фигурка в длинном свободном платье на фоне темного леса.
Валер-р-рия – так и хочется растянуть имя, распробовать, произнести не таясь.
На всё, что происходит перед алтарем Селены, я смотрю сквозь призму сознания зверя. Этой ночью он главный.
Мне стоит невероятных усилий сдерживать волка. Он рвётся к своей паре, не понимает, почему я его останавливаю. Злится, рычит, старается окончательно взять верх над человеком.
Слова брата о метке служат катализатором. Я едва сдерживаю трансформацию, сжимаю удлиняющиеся кисти рук в кулаки, пронзая острыми когтями кожу ладоней. Но боль не отрезвляет, не возвращает контроль.
Яркие вспышки сознания волка ослепляют меня. Хочется схватиться за голову и упасть на прохладную землю, а с тихим ответом Валерии я теряю последние капли терпения.
В мгновение все меняется. Звуки становятся громче, пламя свечей раздражает мерцанием, а эмоции Леры ещё ярче и отчетливей. Они смешиваются с моими, невозможно отделить, можно лишь догадаться, что злость и отчаяние мои, а волнение и предвкушение её.
– Адам, – мужские и женские голоса зовут меня. – Адам… – я не разбираю, кому они принадлежат.
Из моей груди вырывается рычание, зверь концентрируется на Эриле – сейчас он видит в нём лишь препятствие.
Я контролирую волка сколько могу, но он срывается, несётся вперёд, готовый вступить в схватку за свою женщину. Готовый рвать, вгрызаться в плоть собственного брата. Отшвырнуть от своей пары, прижать лапами к земле и сомкнуть челюсти на горле.
Нельзя. Она увидит, как я терзаю её любимого. И кем я стану для нее? С этой мыслью человеческая часть меня берет верх. Минуты хватает на то, чтобы скрыться в лесу. Бежать, не разбирая направления, отдаляться от стаи, терять нить, связывающую нас с парой, приглушать ее эмоции.
Зверь останавливается, осматривается. Из его груди вместе с дыханием вырывается утробное рычание. Он хочется вернуться на поляну, не дать завершить обмен метками, и я заставляю его бежать, еще быстрее и еще дальше!
Острый слух волка улавливает погоню, братья нагоняют, когда у меня уже сбивается дыхание и в груди жжет от нехватки кислорода. Волки медленно подходят, утыкаются мне лбами в бочину, в шею, тихо поскуливают.
Шор первый задирает темную морду и взрывает лес своим воем.
Меня подталкивают, увлекают за собой. Сейчас только и остается: бежать, петлять между деревьями, вымотать и себя, и зверя.
Глава 6
Меньше, чем замечать на себе сочувственные взгляды, мне хочется видеть с утра брата.
Эрил входит в дом, не заботясь хотя бы стуком объявить о своем появлении. Поднимается на второй этаж, распахивает дверь в спальню.
Я вижу неуверенность в его мечущемся взгляде, зверь чувствует отголоски страха, тщательно маскируемого под неубедительную злость.
– Ты мог и не приходить вчера, – произносит он чуть дрогнувшим голосом.
Брат застает меня в постели. Я смог обуздать зверя и вернуться в поселок лишь с рассветом.
После сна ушла физическая усталость, но ясности в голове не прибавилось ни на грамм.
– А ты мог бы не устраивать показательное выступление, – огрызаюсь я. – Думаешь, я ничего не понимаю? Твое желание выделиться…
– Не выдумывай, – брат обрывает меня. – Я лишь хотел поделиться радостью со стаей.
– Лжешь, – я отвечаю и поднимаюсь с постели. – Зачем ты пришел?
– Ты вчера напугал Леру.
Эрил не проходит в глубь комнаты, подпирает плечом дверной косяк.
А меня разбирает хохот. Я слишком хорошо знаю младшего брата.
– Извинись за меня перед Валерией, – ответ выходит грубым, но мне невыносимо признавать свою слабость. Насколько бы она ни была очевидна, но говорить о ней вслух я не буду.
– Хорошо. Она очень просила поговорить с тобой. Честно говоря, Лера опасается выходить из дома.
Последние слова проникают под кожу иглами боли.
– Пусть не волнуется. Я ее никогда не трону. И ты это прекрасно знаешь. Так зачем ты пришел на самом деле? – Я повернулся спиной к брату и открыл ящик комода.
– Не отбирай ее у меня, – Эрил переходит на шепот. – Она мне нужна, – наконец я слышу искренность в его словах. – Она мне очень нужна, – повторяет, будто я мог не расслышать с первого раза.
Забыв, что хотел одеться, я с хлопком закрываю ящик.
– Ты сейчас серьезно? – Брат кивает. – Какой же ты идиот, Эрил. Ты думаешь, она для меня игрушка? Вещь? Приду и заберу? Она любит тебя. Она выбрала тебя. Меня для нее нет.
– Ты можешь, я знаю, – брат продолжает шептать.
– Что? Боишься быть услышанным? – До чего же мерзко!
Он сокращает между нами расстояние.