Страница 6 из 8
– Других вариантов нет, Станислава. Либо он сам это подстроил, а значит он убийца. Тело еще одного человека из экипажа тоже не нашли, как и Огнева. Возможно, он был ближе всего к эпицентру взрыва. Может быть пытался обезвредить устройство, обнаружив его раньше. Тогда от него просто ничего не осталось. Прости… ты так побледнела. Дать воды? Черт, зря я углубился в такие подробности, прости…
– Я в порядке.
– Ладно. Тогда расскажи, как тебе работается в галерее.
– Меняешь тему? Вряд ли у меня получится переключиться… Я хочу уехать, Давид. Извини меня, но я не могу продолжать ужин.
– Да хорошо я отвезу тебя домой.
– Нет, я вызову такси.
За все время – это наша единственная встреча. Ериханов в разъездах по всему миру, совсем не докучает мне. Насколько я успела узнать этого мужчину, он чудовищно упорный. Ждать готов бесконечно. Главное – добиться поставленной цели. Когда думаю об этом, мне становится страшно. Но сейчас, когда он понял, что я беременна, хотя бы лихорадочный блеск глаз хищника пропал. Давид явно стал равнодушнее. Что не может не радовать.
***
Если с Давидом видимся редко, то с Мариной – каждый день, кроме редких выходных. Мы стали настоящими подругами.
– Я вижу, что Виолетта очень радуется твоей беременности, это замечательно правда? – улыбается Марина, которая сегодня заехала за мной по дороге в галерею, наблюдала картину как свекровь следит чтобы я съела весь завтрак.
– Да, как гора с плеч, – пожимаю плечами. – Она женщина крайностей. Любо слишком равнодушна, либо гипер-заботлива.
В галерее утром почти никого, мы болтаем обо всем на свете, обсуждаем искусство, ну и повседневные заботы, тоже.
– Было бы ужасно, если бы она была против. Тогда мне, наверное, пришлось бы искать другое пристанище…
– Я живу в большой просторный квартире, которую снимает для меня Давид. Ты можешь переехать ко мне, как только пожелаешь. Думаю, нам будет очень весело. Если ты когда-нибудь захочешь, я всегда рада принять тебя, на любой срок, – тут же предлагает Марина.
– Спасибо, ты, как всегда, сама доброта. Но несмотря на капризный характер свекрови сейчас я точно не могу оставить её.
– Да, понимаю, – кивает подруга. – Жаль, до галереи от меня ближе добираться, ну да ладно. Кстати, а как восприняла новость твоя мама, наверное, хочет приехать увидеть тебя?
– Нет, моя мама ничего не знает, и она уж точно не обрадуется, – отвечаю с горечью.
– Как это так? Стася, ты это серьезно?
– Я звонила маме, несколько раз, но она сбрасывает вызов… Со мной разговаривает только отчим, он рассказывает мне о самочувствие мамы, – вздыхаю горько. Жалею, что затронули эту болезненную тему.
– Но почему? – удивляется Марина.
– Мама убеждена, что Влад убил моего брата, и проклинает его. Она не хочет допустить мысли, что это может быть не так. Вынесла свой приговор и боюсь известие о том, что я жду ребёнка может её окончательно подкосить. Поэтому не сообщаю ей. В общем, можно сказать, я стала круглой сиротой. Мама не хочет общаться со мной, пока не отрекусь от мужа. Полностью его забуду, перестану ждать. Перестану считать себя его женой. Хотя, наверное, что я отказалась от его денег – ей бы понравилось, не знаю.
– Мне так жаль Стася. Ты такая хорошая, отзывчивая. Почему именно таким людям не везёт в жизни. Иногда дети чудовища, а родители всей душой их любят, прощают им всё. Тут ты ни в чем, абсолютно ни в чем не виновата, а твоя мама так жестока. Она всегда была такой, всегда любила больше брата?
– Ты знаешь, я в детстве об этом не задумывалась, но меня больше растила бабушка. Да, мама всегда трепетно относилась к сыну, но бабушка говорила, что все мамы больше любит сыновей, а папы – дочерей. Отец правда очень сильно любил меня, баловал. Наверное тогда это уравновешивалось. А когда его не стало, мама уже не смогла переключиться. Наши бабушки, дедушки, ушли довольно рано, но я уже была взрослая и ревновать брата, или вести себя так, словно родители не дают мне любви, мне казалось ужасно глупым. Мне было тринадцать, когда осталась только мама. Я считала себя взрослой и полагала, что наоборот должна поддержать маму. Давать ей свою любовь и поддержку.
– Ты невероятная, Стася. Теперь я понимаю, за что мой брат так сильно в тебя втюрился.
– Прошу не говори так. Мы с Давидом, слава богу, почти не видимся. Я простила его за всё что было между нами. В принципе, ничего такого страшного он мне не сделал, кроме грубого предложения, но оно в далёком прошлом. Сейчас я работаю на него, он помогает, и я благодарна ему. Но между нами никогда невозможно ничего большего, чем быстрее он это поймёт, тем лучше.
– Наверное уже понял, ведь ты беременна от другого.
– Вы не говорили на эту тему?
– Давид очень закрытый человек. Он ненавидит говорить о своих чувствах, я к нему не лезу в душу.
Сама не знаю зачем я так много открыла Марине, даже о своем детстве рассказала в подробностях. Наверное, мне нужно было выговориться. Действительно, стало немного легче, хотя меня немного раздражало то, что возможно Марина теперь будет смотреть на меня с жалостью.
Глава 5
– Ты сама не своя, что-то случилось?
Сегодня Марина ведет себя странно, и я не могу не отметить это. Она страшно нервничает, невпопад отвечает посетителям галереи. Сейчас про картину несла несусветную чушь. Я уже немного понимаю французский, ощущение что Марина, наоборот, стала его забывать.
– Да… Прости, не могу никак сосредоточиться, – отвечает рассеянно.
– Все хорошо? – продолжаю настаивать. – Может тебе домой поехать? Отдохнуть? Прости что лезу с такой настойчивостью, но ты была так заботлива со мной, что я просто не могу иначе.
– Все очень сложно, Стась. Все ужасно, – признается подруга. – Я думала, что увижу Егора совсем скоро… Люди, нанятые Давидом, нашли его. Готовы были передать сумму выкупа людям, которые держат его у себя. Деньги, которые Егор задолжал за игры. Но кто-то его перекупил. В последний момент! И мы понятия не имеем кто. Я не понимаю! Ничего не понимаю… Кому может понадобиться простой парень из России? Мне так страшно… Я чувствую вину, что привезла его во Францию, потакала его слабостям. Не замечала, насколько сильно он увяз в этом. Меня убивает этот груз. Я так переживаю за него…
Марина начинает плакать, как могу утешаю ее, хотя сама нуждаюсь в утешении. Каждый день без Влада – пытка. Только мысль о ребенке дает сил, иначе, наверное, я бы не справилась.
***
Идут дни, от Егора и правда никаких вестей, как и от моего мужа. Мы с Мариной обе разбиты и подавлены. Только беременность удерживает меня от черной депрессии. Витамины, правильное питание, жизнь по строгому режиму. И все равно ощущаю, как сгущаются тучи над головой. Только вот ничего не могу сделать. Зло. Незримое, непонятное, я могу пока его только осязать. Меня это сильно пугает, некий невидимый враг, который притаился до поры.
Виолетта тоже ведет себя странно. Постоянно с кем-то общается по телефону, строчит СМС-ки. Ругается тихо себе под нос. Не знаю что и думать. Доктор, который меня навещает, семейный врач, очень плохо говорит по-английски. Пытаюсь объяснить ему, что беспокоюсь за душевное здоровье свекрови, но он, увы, совсем не понимает меня. Или не хочет понять. Конечно, не мне ставить диагнозы. Кто знает, может это со мной что-то не так?
Я начала учить французский, в конце концов, похоже я нескоро попаду на родину. Маме лучше без меня. Учеба потеряна. Наверное, надо строить жизнь здесь… Это последнее место, где находился мой любимый… Но я все еще запрещаю себе думать, что Влада не увижу больше никогда.
Очень скучаю по Лене, переписываюсь с ней, зову в гости. Она обещает приехать на роды, что меня очень радует. Мне нужна поддержка. Общения немного, в галерее клиенты редки. Совсем не прибыльное дело. Подозреваю, что Ериханов платит нам обеим зарплату из жалости. Но я все равно стараюсь изо всех сил.