Страница 5 из 6
— Никто, конечно. Кто мог меня видеть? В такое время люди обычно дома сидят. К несчастью… Тем более я ж в своем гараже был, а там не проходной двор. Да и закрылся я изнутри, мало ли чего…
— М-да… — вновь протянула я.
Обстоятельства складывались на самом деле не в пользу Трофимова. Свидетелей его непричастности к появлению трупа в его квартире не было, а значит, не было у Сергея и алиби. Однако мне хотелось его подбодрить, поэтому я сказала:
— Ну ничего, не все еще потеряно! — И, помолчав немного, добавила: — Слушай, дай свою записную книжку, а?
— Зачем?
— Хочу среди доброжелателей недоброжелателя отыскать.
— Напрасно потеряешь время, — разочарованно сказал Трофимов и махнул рукой. — Мне кажется, это неверный ход. Впрочем, делай что хочешь!
Сергей ушел в другую комнату и через некоторое время принес два блокнота: один — небольшой новый и второй — более пухлый и потертый, очевидно, старый, закончившийся, но еще не потерявший надобности.
— О'кей, — сказала я и покинула квартиру соседей, пообещав тут же приняться за работу.
Оказавшись в одиночестве на коридорной площадке, я зажигалкой посветила на замочную скважину своей двери и, с трудом попав в нее ключом, отперла замок. Войдя, зажгла свет в прихожей и вспомнила, что мой банный пакет, брошенный на ходу в тот момент, когда я услышала крик Ольги, по-прежнему валяется в подъезде, поэтому, прихватив фонарик, я еще раз вышла из квартиры. Кое-что из сумки вывалилось на пол, и, быстро запихав все обратно, я собралась уже было отправиться домой, как увидела на потолке яркий свет фар въезжающей во двор машины.
Окно в подъезде было довольно высоко, но мне почему-то зверски захотелось увидеть, что за машина к нам пожаловала. Из собственной квартиры я этого сделать не могла, так как окна выходили на противоположную сторону. Одной ногой наступив на дверцу мусоропровода, а рукой зацепившись за подоконник, я слегка подтянулась и на мгновение смогла выглянуть во двор. Впрочем, и мгновения оказалось достаточно: в подъехавшем авто я легко смогла распознать милицейскую машину. Менты приехали на удивление быстро, и я поспешила убраться восвояси.
Переступая порог своего жилища, я слышала шаги заходящих в подъезд людей и их голоса. Они смеялись, бурно обсуждая что-то. В этот момент мне почему-то еще больше захотелось помочь Трофимовым. Прикрыв дверь, я стала думать, что надо сделать в первую очередь, но мысли путались в голове от волнения, и трудно было прийти к какому-то решению.
Внезапно я вспомнила старушку, хозяйку болонки, и номер машины, который она мне сообщила. Особой значимости этому факту я не придавала, но не проверить его просто не имела права. Кроме того, в руках у меня были записные книжки Сергея, и их тоже следовало изучить. Розыск хозяина по номеру машины потребует определенных временных затрат, так что эти два дела можно делать одновременно.
В подобных ситуациях я обычно прибегала к помощи своих друзей ментов, всегда готовых прийти на помощь и по причине самого теплого ко мне отношения, и потому, что зачастую наше сотрудничество оказывалось выгодным им самим.
Первый, кто пришел мне в голову, был Киря, Кирьянов Владимир Сергеевич, в настоящее время подполковник милиции и мой давний друг, с которым мы провели вместе много дел. Его звезды на погонах и мой гонорар за дела — в некоторой степени наша общая заслуга, так сказать, плоды общих усилий. Как друг и коллега, как единомышленник и напарник в деле Киря идеален. Он спокоен, надежен и никогда ничего для себя не требует.
Мы познакомились еще студентами, когда учились в юридическом, только я еще грызла гранит наук первого курса, а он уже учился на четвертом. После окончания вуза наши дороги разошлись, но, однажды случайно встретившись, мы стали поддерживать общение. Стыдно сказать, но чаще всего оно было продиктовано служебной необходимостью, такой, какая возникла, например, у меня сегодня. Киря мог легко организовать экспертизу, составление фоторобота и так далее. Хотя и о днях рождения друг друга мы по мере возможности старались не забывать.
Глянув на циферблат часов, я обомлела. Безусловно, заявиться в такое время к Кирьяновым было бы настоящей наглостью. Воспользоваться телефоном я не могла, поскольку на днях узнала, что там, где живет Киря, на несколько дней отключена линия. Да и сам заспанный товарищ подполковник, услышав по телефону мой пусть даже очень любезный голос в такое время суток, скорее всего послал бы меня прямым текстом в места не столь отдаленные. Потом при встрече стал бы извиняться, конечно, но не в этом дело.
В подъезде послышались громкие голоса, шум. Судя по всему, работа вокруг трупа закипела. Отборная ругань, которой щедро награждали господа блюстители порядка моих соседей, покоробила и еще больше подхлестнула к действиям.
— Милый друг Киря, прости, если сможешь! — вздохнула я и стала быстро собираться в дорогу.
Владимир никогда не обходился без комплиментов по поводу моих неповторимо красивых зеленых глаз и прочих достоинств, однако сейчас, посмотрев на себя в зеркало, я не нашла привычного отражения. Не просушенные после бани волосы спутались и местами торчали в разные стороны, и вообще… Привыкшего к эстетике Кирю, чего доброго, инфаркт хватит от испуга. Его жена, Катерина, настоящая красавица, можно сказать, совершенство, поэтому и я при встречах с ним волей-неволей старалась держать марку.
Представив себе реакцию Катерины на мое появление в столь неурочный час, я поморщилась. Она всегда очень гостеприимна. К Кирьяновым если зайдешь, то вырвешься не скоро. Помимо увлеченного поедания всяческих печеностей, готовить которые супруга Кири большая мастерица, случалось порой еще и порядочно наклюкаться, вспоминая с Кирьяновым веселые студенческие деньки. Сомневаюсь, что на этот раз мне предстоит мучиться от похмелья. Однако если ехать, то лучше сейчас, пока милиционеры, активно хозяйствовавшие в соседней квартире, не добрались до моей. А у меня не было ну ни какого желания отвечать на их вопросы.
Больше всего муки совести одолевали меня при воспоминании о детях Кири, которых я рисковала своим визитом разбудить. Владимир обожал сыновей и мог до бесконечности перечислять их достоинства и даже с восторгом говорить о проделках, на которые мальчишки были великими мастерами. Однако наглость если и не второе счастье, то уж точно — надежный помощник в делах. Подумав об этом, я решила отбросить мысли о совершенно неурочном времени для посещения даже друзей, о своем не слишком презентабельном виде и прочем и отправилась в путь.
Около подъезда ждала меня верная моя «девятка», не успевшая отдохнуть. Сев за руль, я включила музыку, чтобы как-то поднять настроение, и нажала на газ. Потом достала свой сотовый и, вырулив от бордюра, решила проверить телефонную линию Кири. Аппарат его по-прежнему не отвечал, и я сделала вывод, что приняла верное решение.
Город встретил меня многочисленными огнями, освещавшими пустынные, будто полудремой охваченные улицы. Кое-где попадались редкие прохожие: работники, спешащие домой после вечерней смены, или подгулявшие кутилы. Один гуляка на каком-то повороте чуть было не попал мне под колеса. На свободной дороге, радуясь отсутствию ГИБДД, я немного превысила скорость, а он шел по краю тротуара и периодически выпадал на проезжую часть. Когда наши с ним пути пересеклись, мужик даже не понял, что произошло, и только резкий скрип тормозов заставил его оглянуться. Услышав музыку, доносящуюся из открытого окна моей машины, пьянчужка стал приплясывать, не уходя с дороги. Не выдержав, я приоткрыла дверь и во весь голос тоже запела:
— Эй, миленький, куда ты котисся? Под колеса попадешь, не воротисся!
Гуляку это только раззадорило, и, весело прикрикнув: «Эх, ма!», он стал еще резвее приплясывать, звучно притопывая ногами и захватывая все большую часть мостовой. Громко хлопнув дверью, я объехала его… по тротуару, наградив не самыми лестными эпитетами.
Подъезжая к Кириному дому, я выключила музыку, чтобы настроиться на серьезный лад. В тревожном предвкушении предстоящего разговора я один раз коротко нажала на звонок у двери Кирьяновых. Долгое время не было ответа, но потом послышались тяжелые мужские шаги, позвякиванье связки с ключами и недовольное бурчание.