Доминирующая раса

Если нас повезет «кролик», значит, начальство не придает большого значения операции. Ну и ладно. Нервов меньше.

Оказалось, рядом с городом два космодрома. Тот, с которого отправляются постоянные маршруты, был совсем недалеко от черты города. С него все равно ходили только гиперы. Такси мчалось над бескрайним полем часа три, прежде чем мы увидали второй. Эндрису пришлось меня будить — я задремала в кресле от ровного хода.

Я вышла, оглядела окрестности и подумала, что старинные космодромы в фильмах о войне снимались здесь. Хотя колонии меньше тридцати лет. Я точно видела где-то эти корпуса. И разномастные шаттлы. А вот где стоит гипер пушистого кролика Макса?

Ха! Размечталась…

О нет. Не хочу. Всю жизнь летала только на гиперах. Неужели мы потащимся на заатмосфернике. Если хотите знать, я их боюсь!

— Бен, — сказал Эндрис. — Врач. И ксенолог. Джамин Янг.

Толстенький лысый Бен Джамин Янг обрадованно затряс мою руку, через секунду передумал и чмокнул. Фу. Я с трудом удержалась, чтобы не вытереть пальцы. Если бы он со своей живостью был несколько менее закомплексованным и развязным, выглядел бы лучше. Я поприветствовала Бена. Он что-то весело протрещал. Глаза неприятные. Не то чтобы недружелюбные, но странные.

— Бен один из лучших специалистов по контакту с анкайи, — вполголоса сказал Эндрис.

Тогда понятно. Я почти посочувствовала ксенологу. Здесь и просто специалисту надо сильный разлад в мозгах иметь. А если ты лучший…

И тут показался пушистый кролик.

Вот бежит живая арматурина! Ну, точно. Один в один. Ой, не могу. Высоченный, тощий, узкоплечий — в трубу пролезет. Руки-ноги длинные. Передвигается бегом. Глаза — как плошки. И в довершение всего — чернокожий.

— Привет, Макс! — сказала я. Ну не могла я обратиться к нему на «вы». Очень уж он был кроличий по виду.

— Хай! — провозгласил он. — Чё, летим?

— Пешком пойдем, — предложил Бен, и Макс с готовностью расхохотался.

Ну и компашка. Если полет продлится достаточно долго, я скончаюсь. Я обменялась взглядами с Эндрисом. У мастера был виноватый вид.

— У меня с собой карта, — тихо проговорил он. — Купил на Земле перед вылетом. Все новинки, классика…

Макс попрыгал на месте, и я подумала, что он наверняка слушает африканскую музыку. Сутками и на весь корабль. Заберите меня отсюда. Ха! Ладно, буду считать это забросом категории А. На высшую опасность не тянет, но психически слабоустойчивым элементам персонала не рекомендуется.

Когда я узрела максов челнок, я засомневалась в назначенной категории.

— Втыкайтесь, — Макс махнул нам рукой. — Пристегивайтесь путем, эту хреньку жутко трясет.

— Что? — упавшим голосом произнесла я.

— Трясет, говорю.

— Макс! Что это такое?!

— Ты челнока, чё ли, никогда не видела?

Я чуть не села, где стояла.

— Ну да, — нервно сказал Макс. — Это модель «Скайуокер-23а». Они старые, да. Но «Скайуокеры» никогда, ни разу не давали сбоев. Даже под обстрелом.

— Да твоя хреновина летает, как пнутый ежик! — взвыла я. — Сколько это продлится?

— Три недели.

— Твою мать!

Макс разозлился.

— На гипере, бэби, тоже шестнадцать дней, — мрачно сказал он. — Не на Терру летишь, сечём? «Делино» лучшая в своем классе. И она даже вместе с комплектом шаттлов, сборным космодромом, всеми запчастями и гарантией в двадцать раз дешевле, чем один гипер!

Я безнадежно застонала.

— Это же корабль времен войны!

Я возмущалась. И хотела этой сентенцией Макса задеть. Но он вдруг с гордостью ответил:

— Да, старушка Делли многое повидала.

Тьфу ты. Угадала, называется.

— Янина, — сказал Эндрис, когда мы сели, а Макс ушел в кабину, — гиперкорабли ходят только по терранским маршрутам. Они только там окупаются. На периферии пока что остаются заатмосферники. Странно, что ты не знала.

— Я знала, — хмуро сказала я. — Но в забросы нас всегда возили на гиперах. И на Фронтире человек десять купили гиперкорабли. А там колония меньше двадцати тысяч.

Эндрис приподнял бровь.

— Заброс экстрим-операторов — не стандартная деловая поездка. И вообще-то под наш груз гипер пришлось бы переоборудовать. А какой в этом смысл? — он помедлил и добавил, — Фронтир? Интересно, откуда там такие деньги.

— Кемайл, — я пожала плечами.

— Кемайл добывают на Фронтире? — удивился Эндрис. — Мне казалось, где-то еще. Впрочем, понятно. Странно, что люди, имеющие деньги на гипер, остаются на каком-то Фронтире…

Фронтир вообще странноватая планета. Где еще грязный, заросший щетиной отморозок может заиметь биопластиковую ленту, которая стоит столько же, сколько особняк в экологически чистом районе Древней Земли.

И носить эту ленту в трусах. Для надежности.

Нетипичное оружие — биопластиковая лента изначально применялась для боев в коридорах кораблей. Прострелить обшивку так же сложно изнутри, как снаружи, но системы жизнеобеспечения куда уязвимей. Особенно страшен сбой искусственной гравитации. Над этой проблемой конструкторы бьются с начала колониальной эры, но гравигенераторы по-прежнему остаются одними из самых нестабильных и ненадежных устройств. Это не значит, что они часто ломаются, просто другие системы выходят из строя гораздо реже и их можно достаточно быстро починить или отключить. Я своими глазами видела, что случилось с «крысой» приснопамятного местера Хейнрри из-за сбоя гравигенераторов. На больших кораблях устройства намного мощнее. Эффект может быть равен самоуничтожению судна.

Пуля из стандартного ручного оружия для техники почти безопасна; применение чего-то более мощного недопустимо. Если, конечно, атакующие не камикадзе, а обороняющиеся не утратили последнюю надежду. Против пиратов пуль вполне достаточно. Но стандартная рритская броня держала автоматный огонь. И даже попадание в незащищенное место не выводило грозного противника из строя. Ррит чудовищно живучи.

На Фронтире я слышала, что более удобного, чем биопластиковая лента, оснащения для охоты на ррит просто не существует. Из обыкновенной сети добыча либо уходит, либо использует нервущиеся нити для того, чтобы оборвать собственную жизнь.