Страница 4 из 5
Глава 4
Прощание с Александром Пономаренко было назначено на двадцать третье октября. Гроб, обитый черным бархатом, привезли в театр и установили в фойе. В три часа дня подъедет бригада, которая организует похороны, и процессия отправится на кладбище.
С десяти утра жители города приходили в театр, чтобы попрощаться со знаменитостью. Цветы и венки благоговейно укладывались у ног артиста, люди всматривались в изменившееся лицо, вздыхали и отходили в сторону.
Я припарковала машину на платной стоянке в ста метрах от оперного, заплатила пять рублей и направилась в театр, где торжественно возложила букет черных роз. С самого утра я специально искала по торговым точкам именно черные розы, и мне повезло.
Я огляделась. Народу было море. Поискав глазами, я увидела супругу покойного Татьяну Николаевну, стоящую поодаль в черной вуали в крупную клеточку, прикрывавшей половину лица. Она принимала соболезнования знакомых, изредка приподнимала краешек вуали и промокала глаза белоснежным платочком.
Татьяна Николаевна была красивой женщиной, с чертами лица, как у королевы Марго. Под левым краем нижней губы виднелась родинка размером с просяное зернышко.
Мы не были лично знакомы с супругой Александра Ивановича, счастье знать о существовании друг друга выпало лишь на мою долю. Это случилось потому, что частный детектив не мог позволить себе быть в неведении о близком окружении знаменитого тенора.
— Здравствуйте, Татьяна Николаевна, — я как бы случайно оказалась рядом. Женщина кивнула, ее губы едва шевельнулись. Мне не терпелось узнать о медицинском заключении, то есть что именно написали эксперты в бумажке, которая в народе именуется справкой. — Меня зовут Татьяна. Мы были знакомы с вашим мужем, в смысле — иногда общались по вопросам культуры и искусства.
Ничего другого мне в голову не пришло.
— Татьяна Иванова, частный детектив? Александр рассказывал мне про вас.
Надо же. И когда успел…
— Каковы результаты экспертизы? — спросила я.
— Ишемическая болезнь сердца.
— И все? — В моем голосе слышалось разочарование народа реформами демократов.
— А что еще? — Глаза женщины смотрели недоуменно.
Действительно, что еще…
Я покачала головой.
— Все не так просто. Мне кажется, его смерть была не случайной.
— Но заключение экспертизы! Согласно ему мой муж умер от сердечного приступа.
— Слишком странный приступ. Человек почувствовал себя плохо, напялил на лицо маску паяца, уселся на стул, чтобы не свалиться, и тихо скончался. Так не бывает.
О странном объявлении в газету я не стала говорить. Рано обнародовать тайны, которые еще не раскрыты.
— Что вы хотите сказать? — с настороженностью пугливого котенка спросила вдова.
— Мне кажется, произошло убийство…
Татьяна Николаевна молчала, обдумывая мои слова. Зерно сомнения было посеяно, надо ждать всходов.
— Вы уверены в этом?
Честно говоря, половина на половину. Но вслух я этого произносить не стала.
— Конечно, уверена! Слишком странные обстоятельства, вам это не кажется? Нам с вами будет полезно знать правду. Что вы думаете по этому поводу?
— Какую правду? — устало произнесла женщина. — Нужна ли она, эта правда?
Я поняла, что сейчас не самый подходящий момент, чтобы давить на свидетеля, и решила отпустить поводья.
— Мне хотелось бы поговорить с вами вечером. Сегодня это можно будет сделать?
Татьяна Николаевна покачала головой:
— Н-нет… Сегодня не стоит.
— Тогда завтра?!
Можно подумать, что мне больше всех надо.
— Пожалуй, завтра…
— Часиков в семь?
— Д-да, приходите.
— Огромное вам спасибо, — закивала я. — Значит, завтра в семь я буду у вас.
— Запишите адрес. Улица Ново…
— Не надо. — Было бы непростительно детективу не знать маленькие тайны больших людей. — У меня уже все записано.
Сквозь вуаль на меня внимательно смотрели два карих глаза. Не надо быть Нострадамусом, чтобы понять, что вдова была в шоке от моей наглости. Однако вслух она ничего не стала говорить. И это правильно.
Я обернулась, почувствовав, что за мной наблюдают. Называйте это женской интуицией, шестым чувством, паранормальным явлением, бзиком и так далее, но я вам скажу, что уже давно научилась чувствовать кожей, откуда исходит опасность. Правда, это срабатывает не всегда. Почему-то.
На меня пристально смотрела молодая женщина лет двадцати восьми. Я давно уже научилась определять возраст на вид. Что значит квалификация!.. Скоро буду с точностью до одного часа вычислять дату рождения по форме ушей.
Во внешности особы было что-то знакомое. Что именно, я не поняла. Наверное, мы где-то встречались, только не помню, где, зачем и при каких обстоятельствах. За мою уже довольно солидную практику частного детектива я повидала столько людей, таких разных, что можно садиться за труд по психологии.
Девушка тут же отвела глаза, повернулась и пошла к выходу. Я проводила ее взглядом, отметив про себя спортивную походку, развитую фигуру и походный стиль одежды. На незнакомке были джинсы фирмы «Levi's», серый шерстяной свитер и когда-то белоснежные кроссовки. В руках ничего не было, кроме свернутого легкого плаща, слегка забрызганного грязью.
Глава 5
Ровно в семь часов вечера я звонила в дверь квартиры номер двадцать в доме по улице Новокузнецкой.
Дверь открыла Татьяна Николаевна. Она была одета в вечерний костюм, будто собиралась на светский раут. Светло-каштановые волосы рассыпались по плечам.
Я поняла, что этот стиль одежды предназначался для меня, и стало немного неловко за свои несколько потертые джинсы и легкий пуловер. Ну и что такого, в конце концов? Не в смокинге же ездить по городу в машине.
— Входите…
Я уселась на диванчик, поверхность которого просела под моей тяжестью. Мне тут же захотелось попрыгать на нем, хохоча от радости, но пришлось взять себя в руки. Обшивка была основательно вытерта, причем в одном месте. Там, где чаще всего садились.
— О чем вы хотели поговорить? — спросила Татьяна Николаевна.
— Я не верю, что Александр Иванович умер от сердечного приступа.
— Но заключение экспертизы…
Я не сдержалась и раздраженно махнула рукой. Уже и нервы ни к черту.
— Смерть от сердечного приступа можно вызвать искусственным способом. Спровоцировать. Секреты этого знают профессиональные киллеры и врачи. Впрочем, в настоящее время об этом может узнать любой, кто только захочет. Если, конечно, постарается.
— Что же вы хотите от меня?
— Вспомните, может быть, с Александром Ивановичем что-то странное происходило в последнее время. Кто-нибудь преследовал его, домогался чего-нибудь?
Татьяна Николаевна покачала головой.
— Нет, не припомню… Все как обычно. Мы жили спокойно, запросов больших не было, старались быть внимательными друг к другу. В общем, ничего такого.
— Александр Иванович был старше вас?
— Да, на восемь лет. Я работаю в филармонии, там мы и познакомились. Александру Ивановичу было тридцать, мне — двадцать два, когда мы поженились.
— Такой видный мужчина — и женился только в тридцать лет?
Женщина пожала плечами.
— Я мало что знаю о его прошлом. До нашей встречи, конечно. Знаю, что он пел в театре в Белогорске. Затем приехал сюда. Мы познакомились и создали семью.
Все очень просто. Пришел, увидел, победил. Тоска на ушах. Только почему-то люди умирают и — самое главное — не по своей воле.
— А почему он ничего не рассказывал о том, что было до вашей женитьбы? — спросила я.
— Наверное, не о чем было говорить…
Так уж и не о чем. При мне Пономаренко так и сыпал фактами из жизни, рот не закрывался. И вообще мне не нравится, что из вдовы каждое слово надо тянуть клещами. Как на пытке в подвалах НКВД.
— Вы хоть что-нибудь расскажите мне об Александре Ивановиче. — Еще немного, и я стану бушевать, как дядька Черномор. — Где он учился, например?